Книга Влюбись в меня. Это приказ, страница 27 – Елена Волкова

— Чем же? — мелко начинает саму потряхивать от злости. — Чем же я позорю?

— Я сказала, — щелкает унизительно пальцами перед лицом — хватит дымить мне в лицо! Нахалка!

Еще одна затяжка и сигарета заканчивается. Жаль. С сожалением тушу окурок в пепельнице.

— Это моя работа. Меня сюда Ваш муж послал. Приказы не обсуждаются. А сын Ваш, — задыхаюсь от гнева. — Сын Ваш с другой женщиной прекрасно время проводит.

— Какая наглая ложь, — возмущается. — Сама хвостом крутит с этим, — брезгливо морщится, будто в помойку наступила, — бастардом, а Марика обвиняешь?

Молча показываю ей фото Марка.

— Я развожусь с ним. Ясно?

Нина Андреевна впадает в раж. С нее слетает спесь, остается лишь лютая площадность.

— Это фотошоп. Марик никогда в жизни себе не позволит. Хватит обвинять моего сына в том, чего не может быть!

— Серьезно? — ищу в телефоне запись. — Послушайте.

Воспроизвожу запись, где женщина требует мужа в единоличное пользование отдать. Свекровь краснеет, но не сдается.

— Ты готова поверить? — уже не так уверенно давит, потом приходит в себя. — Хорошо, даже если и так. Ну допустим. Мальчик устает. Он оступился. Слышишь? Я говорю — допустим! И ты отдашь? Такие, как мой сын, на дороге не валяются. Ему нужна семья, ты слышишь? Никакого развода. У него карьера. У него все впереди. И вообще у хорошей жены муж не загуляет!

Пытаюсь обойти даму. Она расставляет руки, перегораживая путь.

— Стой. Я не допущу, — приближает злое лицо. — Не будет развода. Поняла? Не смей испортить моему мальчику карьеру. Сгною тебя! Мы тебя подобрали. Отмыли, Дали все! А ты⁈ Неблагодарная!

— Вы себя слышите? — тоже ярюсь. Надоела уже. Лезет и лезет, будто я свою жизнь отдала в личное распоряжение. — У нас все кончено. Развод состоится.

Нинель идет красными пятнами. Подходит впритык, еще грозит.

— Прыгнула уже в постель к бастарду, а? Бегала к нему, на Марика жаловалась. Саша то, Саша это! — трясется вся, как замоченный миксер в тазу с водой. Брызжет слюной. Бегала. Конечно, бегала. Не к кому больше было. — Проститутка! Он подминает все, что видит. Имеет все, что шевелится. Что ты о нем знаешь? Он жестокий, для него не проблема играть жизнью человека.

— Булатов был на… — осекаюсь, защищаю Сашу. Да что там объяснять. Кому⁈ — Там такое случается.

— Нормальные люди живут другую жизнь. А он мусор! Выблядок плебейки! Узнаешь его получше, поседеешь вся. Страшный человек!

Тяжело усмехаюсь. Да уж не страшнее заносчивых потерявших края людей. Тут не поймешь, что лучше.

— А Вы, стало быть, голубых кровей, — зверею потихоньку. — И меня приняли только потому, что моя мама к образованию отношение имеет. Саша прежде всего сын Вашего мужа! Как Вы там сказали? От хорошей жены муж не загуляет? — мстительно указываю на прокол. Нинель сейчас в обморок грохнется от злости или лопнет. — Так поздравляю, Вы хреновая жена!

Отталкиваю пакость и стремительно иду к выходу. В спину несется.

— Тварь! Уничтожу! Завтра же работы лишишься. И бастарду твоему всю кровь выпью.

— Подавитесь, — припечатываю на прощание.

Хлопаю дверью.

Фу-х! За все время впервые сказал, что думаю. Как камень с души грохнула, аж легче стало. Медленно возвращаюсь в аудиторию. Мимо идут две из преподавательского состава. Одна активно обмахивается руками.