Книга Влюбись в меня. Это приказ, страница 28 – Елена Волкова

— Там такое тело, Даш. Я зашла, слюной истекла. Не знаешь, насколько приехали? Не мужик, фантастика. Он даже в черной футболке, как бог выглядит. Мышцы, мускулы. Ооо! Такая шея. У меня трусы насквозь. Что-то надо придумать, — возбужденно тараторит. — С ним приехала какая-то. Думаю, просто так. Никто ему. Да если и кто, мне плевать. Хочууу, — игриво. Коллега толкает ее в бок. Мисс Красные Очки, притворно улыбается и радушно здоровается. — Доброго дня! Какая прекрасная погода, не правда ли?

Она о Булатове, да? О нем.

Да что за день сегодня ублюдский⁈

В бешенстве толкаю рукой дверь, чтобы миновать еще один пролет. Нос к носу сталкиваюсь с Сашей. Он в той самой черной футболке. Психуя, разворачиваюсь назад.

— Лан, подожди.

По чуть шизею, наблюдая как втопила от меня.

Набираю ход. Загривком чувствую, что-то произошло из ряда вон. Скрип зубов в воздухе висит. Моих естественно. Ненавижу тучи. Их и так до хрена между нами. Какая тварь постаралась⁈

Нинель?

— Лан, — начинаю заводиться не по делу.

— Мне нужно побыть одной, — холодно бросает через плечо.

И тут впервые подрывает. По-настоящему выносит из шкуры. Натура проскакивает, не успеваю придержать коней. Прет сука.

Тяжело шагаю за Ланой. Сверлю спину взглядом. Притормозить не судьба? Я же не вечно щенком ласковым буду, надо же понимать.

— Не надо, — сдержанно рычу.

Предостерегающе. Моей наплевать. Несется на парусах. Да что ж такое-то!

Догоняю. Становлюсь на пути. Коридор в перешейке узкий и пройти мимо меня сложно. Место метр на метр.

— Посмотри в глаза.

Стараюсь не давить, только один черт терпение лопается. Не зарваться бы, не пережать. Я могу, с меня станется. Поэтому блокирую психи в зародыше.

— Что случилось? — терпеливо спрашиваю еще раз.

Отворачивается. Зря… Зря сказал.

И тут сука просыпается.

Ну сколько еще, м? Я весь вывернулся уже. Кожа слетела нахрен. Не до хуя ли крови с рваным мясом⁈ В душе загорается пламя, никак погасить не могу. В моменте отвожу полыхнувший взгляд. Натягиваю вожжи. Загубниками мясо в ошметки. Остановись, моя женщина. Бл… Остановись. Вбираю кислород с перебоями. Вентиляция легких через раз работает.

Упираюсь рукой в стену, перегораживаю выход. Не уйдет пока не объяснит. В глаза намеренно не смотрю. Боюсь прочтет там разного.

Слышу упрямый рваный выдох. Шелестит одежда. Спиной чувствую, как закрывается. Что триггернуло, м? Что вдруг стало не так?

— Мне нужно идти, — бесцветно шелестит. — Там ребята пишут тест.

— И что? — высекаю с гарью.

— Ничего, — шепотом.

Пугается.

Заткнись, Булатов. Просто сейчас заткнись. Надумает всякого. Женщин не разберешь, сведет все к тому, что переспали и на этом все. Типа, к тому и вёл. Слепо смотрю на тающий снег за окном. Подвисаю в горящих эмоциях. Они сжирают меня.

— Лан, как есть скажу, — скриплю на повышенных, — если тебя что-то обеспокоило, говори. Мне загонов глупых не надо, — перевожу на нее тяжелый взгляд. — Не вспенивай, ладно? И так все зыбко. Тебе мало того, что в любви признался? Сказать еще раз? Люблю не могу как. Ты одна для меня. На тебе все клином сошлось. Еще? — подхожу ближе. — Помешан, навылет обескровлен, если рядом нет. Дышу ради тебя, живу тоже. Люблю так, что весь вокруг тебя вертеть стану. Все сделаю. Слышишь? Все. Что хочешь? Скажи. Только вот так не надо больше, — трясет, будто в мороз случайно водой окатили. — Что за повороты такие? Что опять не так?