Книга Вижу тебя, Лили, страница 82 – Анна Флин

— You’re just too good to be true… – Его голос тёплый, низкий, чуть хрипловатый. – Can’t take my eyes off you…

У меня вырывается смешок, и ноги сами начинают двигаться под ритм. Это не медленный танец, где нужно считать шаги. Это живое, подвижное движение – полшага вперёд, лёгкий поворот, полуоборот, снова ближе. Парень ведёт легко, играючи, как будто это не первый наш танец, а сотый.

Мы делаем небольшой круг, он чуть раскручивает меня, и я почти вылетаю из его рук на вытянутой руке, а потом мягко возвращаюсь обратно. Пальто чуть закручивается вокруг коленей, воздух режет щёки холодом, но внутри горячо.

— Ты… хорошо двигаешься, – успеваю выдохнуть между поворотами.

— Спасибо моей бабушке, – смеётся Эндрю, не сбиваясь с шага. – Она считала, что каждый приличный юноша обязан танцевать.

На припев оркестр взрывается духовой секцией. Эндрю делает шаг назад, чуть сильнее закручивает меня, и я смеюсь вслух, уже не пытаясь выглядеть сдержанно. Он снова подхватывает строчку, на этот раз чуть громче, чем нужно:

— I love you, baby… – Он делает вид, будто поёт в микрофон. – And if it’s quite all right…

— Перестань, – я задыхаюсь от смеха. – На нас смотрят.

— Пусть смотрят, – легко парирует он, подхватывая меня за талию, когда я чуть не спотыкаюсь на повороте. – Это же ярмарка. Тут положено вести себя немного безумно.

Движения быстрые, но не хаотичные. Эндрю явно знает ритм: в момент, когда музыка на секунду сбивается, он чуть замедляется, затем вновь ускоряется на битах, как будто репетировал.

Я пару раз наступаю ему на носок ботинка.

— Чёрт, – шепчу. – Прости!

Он фыркает:

— Если я после этого вечера уеду без пары синяков, ярмарка официально провалена.

И снова подпевает:

— I need you, baby… to warm a lonely night… – В этот момент его рука держит мою талию чуть крепче, но не навязчиво – просто чтобы не потерять меня в этом круге людей и света.

Чувствую, как смех, холод и музыка перемешиваются внутри в одну странную лёгкость. Пальцы теплые, щёки горячие, дыхание сбивается, но в хорошем смысле – от веселья, не от тревоги.

Кто-то рядом хлопает в ладоши в ритм. Пара слева пытается повторять наши движения и сбивается. Маленькая девочка в красной шапке подпрыгивает на месте, держа маму за руку. Кто-то свистит на проигрыше, кто-то подпевает почти всем куплетам.

Ещё один оборот. Ещё полшага вперёд. Наши взгляды встречаются – и на секунду всё вокруг будто размывается. Только музыка, огни и его губы, шепчущие строчку:

— Can’t take my eyes off you…

— Ты точно не шпион? – спрашиваю я, когда мы на долю секунды оказываемся почти лицом к лицу.

— Сейчас – нет, – улыбается он уголком губ. – Сейчас я всего лишь парень, который отчаянно старается не упасть и не опозориться перед девушкой, которая ему очень нравится.

Слова, сказанные так просто и ровно, попадают в грудь точнее, чем любые признания. Горе внутри не исчезает, но вдруг отступает на шаг назад, как будто ему тоже приходится расступиться вместе с толпой.

Музыка идёт к финалу. Оркестр даёт последний яркий аккорд, духовые тянут долгую ноту, кто-то свистит, кто-то аплодирует.

Щёки горят, глаза смеются сами.

Эндрю всё ещё держит меня за руку. Пальцы чуть дрожат – от холода или от этого смешного, почти подросткового счастья – не разобрать.