Книга Вижу тебя, Лили, страница 87 – Анна Флин

— Лили. – Он бросает взгляд в мою сторону. – Ты уверена?

— Да! – почти кричу. – Кто ещё, Генри? Ну кто?! Всё… всё указывает на него!

Дыхание сбивается, я судорожно хватаю воздух, будто задыхаюсь от собственных мыслей.

— Он же… он же всё время был рядом. – Тычу пальцем в окно машины, будто там прямо сейчас стоит Ник. – Он появлялся тогда, когда никто другой не приходил. Всегда. Когда умерла бабушка – он был первым. Когда я в первую ночь не смогла уснуть – стоял под дверью.

Генри смотрит внимательно, но я уже не могу остановиться.

— Его невозможно было не заметить, – продолжаю я. – Он будто… ждал. Всегда. И помнишь? Помнишь тот день, когда я звонила тебе и просила приехать? Серая машина, Генри! Ник появился через две минуты под проливным ливнем, а одежда была сухая, Генри. Как будто… – голос дрожит. – …как будто он был там заранее. В машине! Ждал. Следил.

Пальцы дрожат, я сжимаю их в кулак.

— И эти звонки! Эти проклятые звонки с молчанием. Они начались после того, как Ник впервые заговорил со мной. После знакомства. Потом – исчезли, когда он уехал. Полностью. Целые месяцы тишины!

Генри напрягает плечи, будто внутренне признаёт: логика есть.

Но я продолжаю, потому что страх гонит слова вперёд, как буря гонит снег:

— И это сообщение! – я почти визжу от отчаяния. – «Ты красивая, когда плачешь». Слова сталкера. А Ник… – Я сглатываю ком в горле. – Ник был единственным, кто видел меня в таком состоянии.

Слёзы сами бегут по щекам.

— А теперь… – шепчу, почти без голоса. – Он стоит на улице. В тёмном капюшоне. И снова звонит. И снова молчит. И говорит, что может зайти, если захочет. Говорит, что ему нравится, когда я злюсь и боюсь. – Я закрываю рот дрожащей ладонью. – Это Ник, Генри. Ну кто ещё? Всё совпадает. Абсолютно всё.

— Лили… – Генри осторожно кладёт руку мне на плечо. – Ник – сложный парень. Да. Но сталкерство… угрозы… Это очень тяжёлые обвинения.

— А что, по-твоему, это было?!

Генри вздыхает тяжело, будто несёт на плечах чужую гору.

— Лили… иногда то, что кажется очевидным… не всегда правда.

Я вытираю глаза тыльной стороной ладони.

— Генри, я не выдумываю. Я чувствовала… знала, что в Никe есть что-то… опасное. Что-то… неправильное. С самого начала. Он… он был грубым. Он всегда появлялся не вовремя, вёл себя так, будто… будто я его собственность. И когда я оттолкнула его – он исчез. А теперь… это.

Генри не отвечает сразу. Машина въезжает на пригородную дорогу, снегопад сгущается, фары высвечивают белые вихревые сполохи.

Тишина висит между нами, как натянутая струна.

И тут снова звонит телефон.

Я вздрагиваю так, что ремень режет плечо.

Генри протягивает руку:

— Дай. Я отвечу.

— Нет… – Руки дрожат. – Я сама.

Нажимаю «принять».

— Алло…?

— Мисс Холлоуэй? – голос строгий, мужской. – Говорит шериф Харвуд. Нам нужно, чтобы вы немедленно прибыли к своему дому.

Мир замирает.

Проваливается вниз.

Генри смотрит на меня, брови поднимаются.

— Что случилось? – спрашивает он у телефона вместо меня.

— Похоже, – голос шерифа сухой, деловой, – что в дом мисс Холлоуэй кто-то проник. Возможно – мародёры. Наши люди там. Но нам нужно ваше присутствие для протокола.

У меня вырывается всхлип. Почти детский.

— Нет… пожалуйста… – Я закрываю рот рукой. – Не мой дом… пожалуйста…