Книга Вижу тебя, Лили, страница 88 – Анна Флин

Генри сжимает мою ладонь.

— Мы едем, – отвечает он за нас обоих. – Уже едем.

Телефон гаснет.

Оседаю на сиденье, как будто меня выключили. Плечи дрожат, дыхание рвётся. Всё звучит глухо, как через воду.

— Лили… – Генри берёт меня за подбородок, заставляя смотреть на себя. – Слушай меня. Мы справимся. Хорошо? Ты не одна. Я с тобой. Что бы там ни было – мы справимся.

Киваю, хотя сама себе не верю.

А внутри только один голос: «Это Ник. Это он».

Генри прибавляет скорость. Машина мчится через снегопад. И я впервые в жизни боюсь не просто за дом.

Я боюсь за себя.

Машина Генри гонит по обледенелой дороге. Дворники ритмично шлёпают по стеклу, отбрасывая в стороны тяжёлые хлопья снега. Сижу, вцепившись руками в ремень, как будто он может удержать меня от безумия.

Сердце больно стучит в груди.

Генри ведёт машину молча, но его взгляд постоянно соскальзывает на меня – беспокойный, напряжённый.

Когда мы сворачиваем на мою улицу, вижу мигающие огни патрульных машин. Красные и синие вспышки режут снег, как ножи. Воздух уже пахнет металлом и тревогой.

Две машины полиции. Пикап шерифа. Соседи стоят на тротуаре, прикрывая рты ладонями. Кто-то снимает на телефон.

Меня затошнило.

— Останови! – кричу я и, не дожидаясь полной остановки, выбрасываюсь из машины.

Снег сыплет в глаза. Ноги скользят по льду. Сердце бьётся где-то в горле.

— Лилиан! – окликает Генри, но он не успевает – я уже бегу.

Шериф Харвуд стоит у лужайки, руки в перчатках, на плечах – снежная пелена. Высокий, широкоплечий, лет под пятьдесят. Увидев меня, он сразу идёт навстречу.

— Мисс Холлоуэй, остановитесь. Не заходите, – говорит он мягко, но твёрдо.

— Это мой дом! Что… что произошло?! – голос хрипит, я едва сама себя слышу.

Харвуд кивает молодому офицеру, тот открывает мне проход под сигнальной лентой.

— Понимаю, – говорит шериф. – Но нам нужно, чтобы вы подтвердили несколько моментов как владелец. И… приготовьтесь. Зрелище неприятное.

Снег хлещет в лицо короткими, колющими иголками. Капюшон слетает с головы – я не замечаю. Дыхание горячее, рваное. На секунду кажется, что сердце зажато в металлический обруч.

Шериф стоит прямо у ленты – тёмная фигура среди белизны. Снег оседает на его плечах ровным, холодным слоем, который он даже не стряхивает.

— Мисс Холлоуэй, прошу, – повторяет он чуть жёстче, но не повышает голос. Так говорят люди, которые видели слишком много истерик.

Я уже возле ленты.

— Это мой дом, – шепчу я. Губы онемели от холода. – Мой… дом…

— Проходите. Но… – Он смотрит так, будто хочет сказать больше. – Держитесь рядом.

Киваю. Не потому что хочу – потому что не могу говорить.

Генри стоит в нескольких шагах от нас. Серый палантин на его плечах пропитан снегом. Он выглядит так, будто стремительно старел всё время, что мы ехали сюда. Его губы дрожат – от холода или от страха за меня.

Не могу смотреть в его сторону. Я должна войти.

Успеваю сделать шаг в дом – и мир проваливается под ноги.

Запах бьёт в нос сразу. Не запах – удар. Сладко-тухлый, густой, как мокрая шерсть, перемешанная с железом и чем-то приторным. Горло сжимается. Внутри поднимается тёплая жёлтая волна, и я хватаюсь за дверной косяк, чтобы не упасть лицом в этот кошмар.

Шериф Харвуд стоит позади, словно боится тоже переступить порог. Он тихо, почти виновато произносит: