Книга Падающие искры, страница 27 – Кэтрин Коулc

Этот смех. Я не слышал его с того самого дня. Такой искренний, безудержный и свободный. Радость, которая всегда била меня под дых и выворачивала душу наизнанку.

Убедившись, что она цела и невредима, я щелкнул ее на телефон. Хэдли была чертовски красива. В ней как-то уживались мудрость не по годам — ей тогда было девятнадцать — и чистая, невинная радость. И это бешеное желание проживать каждое мгновение на полную катушку.

Хэдли и те моменты, когда мы плевали на весь мир и наперегонки гонялись с ветром, — именно это держало меня на плаву, когда на плечи давил стотонный груз. Она и этот прилив адреналина спасали меня от сумасшествия. Пока все не полетело к чертям.

Авария случилась через неделю. Спустя месяцы, когда я наткнулся на это фото в телефоне, я не удержался и распечатал его. Мне нужно было напоминание. Пока это не превратилось в слишком сильное искушение, и мне не пришлось запереть все под замок.

И эти воспоминания. И все, что я чувствовал к Хэдли Истон.

Мои пальцы вцепились в камень, когда я подтянулась и выбралась на следующий уступ. В этом месте склон горы обрывался отвесной скалой прямо в озеро. Добраться сюда — тот еще геморрой. Приходится либо гнать на квадроциклах, либо подниматься на лошадях, но виды отсюда открываются просто захватывающие.

Сам подъем и вершина почти всегда пустовали. Изредка можно было наткнуться на туриста с рюкзаком, но это огромная редкость. Твоими единственными спутниками здесь оставались ветер и крики птиц.

Это было именно то, что мне требовалось после вчерашнего. Почувствовать, как горят мышцы, и не слышать ничего, кроме собственного дыхания и звуков дикой природы. Калла предлагала подняться со мной, но я велела ей остаться внизу с Тоби и Джинксом. Мне хотелось побыть в одиночестве.

Но вместе с одиночеством пришли и слова матери, которые так и крутились в голове, издеваясь надо мной. И не только те, что она наговорила вчера вечером, а все, что я выслушивала последние семнадцать лет — с тех самых пор, как пропала Шайло.

Та ночь отняла у меня мою прежнюю маму — бесшабашную любительницу приключений, которая могла на бешеной скорости нестись с нами на лошадях или отпускать нас одних к ручью на окраине участка. Ее место занял человек, помешанный на контроле над каждой сраной мелочью в нашей жизни. И когда я пыталась бунтовать... это всегда заканчивалось хреново.

Я нащупала очередной выступ, чтобы преодолеть последний участок подъема. Но стоило мне двинуться, как ее голос зазвучал еще громче. Безответственная. Глупая. Жестокая.

Я силой вытряхнула это эхо из головы, зацепилась пальцами за один камень, уперлась ногой в другой. Не хрен ей делать в моих мыслях. Рванув вверх, я выбралась на плоскую скалистую вершину. Грудь тяжело вздымалась, пока я жадно разглядывала панораму вокруг.

Земля простиралась до самого горизонта. Поля и леса. Ручьи и горы. Я казалась себе такой мелкой на их фоне. Просто песчинка в этой бескрайней пустоте. И почему-то это успокаивало. Мои проблемы могли казаться мне огромными, но только не тогда, когда смотришь на все это величие.

Я уселась, прислонившись спиной к скале, и дождалась, пока дыхание выровняется. Мне никогда не надоедят эти пейзажи. Сколько бы я ни путешествовала по миру, домом всегда будет это место. Я миллион раз думала о переезде, но так и не решилась, потому что просто не представляла, как смогу все это оставить.