Книга Босс не по плану, страница 86 – Майя Нур

— Спасибо.

— Не «спасибо» — я просто говорю что вижу. Ты другая чем в прошлый раз.

— Какая другая?

— Живая, — говорит мама. И это слово я уже слышала — от Кати, летом. Они с мамой никогда не говорили — и говорят одинаково.

— Пойдём, — говорю я.

Дома мама пьёт чай и смотрит на мою квартиру.

Не инспектирует — просто смотрит, как смотрят люди которые давно знают место и замечают изменения.

— Чайник новый, — говорит она.

— Да.

— Хороший. Откуда?

— Максим привёз.

Мама смотрит на чайник.

— Сам принёс?

— Просто поставил однажды.

— Понятно, — говорит мама. С той интонацией.

— Мама.

— Что? Я просто говорю что понятно.

Она пьёт чай из своей чашки — я достала специально, ту что всегда её когда приезжает. Смотрит в окно.

— Расскажи мне про него, — говорит она. — Не то что рассказывала по телефону. Живым голосом.

Я рассказываю.

Мама слушает — внимательно, как слушают математики: без лишних реакций, просто собирает данные. Иногда кивает. Один раз говорит «угу».

Когда я заканчиваю — молчит немного.

— Мама?

— Думаю.

— Хорошо.

— Вера, — говорит она наконец.

— Да?

— Он боится.

— Чего?

— Тебя потерять. — Она смотрит на меня прямо. — Всё что ты описываешь — суп к прилёту, кружка, аэропорт в пять утра — это человек который боится. Не тебя — потерять тебя. Разница большая.

Я сижу.

— Ты это из рассказа.

— Я преподаю математику тридцать лет, — говорит мама. — Я читаю задачи быстро.

— Он — задача?

— Все люди — задачи, — говорит она. — У кого-то условие проще, у кого-то сложнее. Его — сложное. Но решение есть.

— Какое?

— Ты уже решаешь, — говорит мама. — Правильно.

Я смотрю на неё.

— Откуда ты знаешь что правильно?

— Потому что ты живая, — говорит она просто. — Когда решаешь правильно — живёшь.

В пятницу вечером мы идём к Максиму.

Он приглашал — сам написал в среду: «Пятница подходит? Я приготовлю». Мама сказала «конечно».

Максим открывает дверь.

Смотрит на маму.

Мама смотрит на него.

— Добрый вечер, — говорит он. — Татьяна Николаевна?

— Да, — говорит мама. — Максим?

— Да.

Они смотрят друг на друга секунду — две взрослых серьёзных человека, которые оценивают.

— Заходите, — говорит он.

Мы заходим.

В прихожей мама видит зеркало.

Останавливается.

— Хорошее зеркало.

— Мы выбирали вместе, — говорю я.

Мама смотрит на зеркало. Потом на Максима. Потом — коротко, незаметно — кивает себе.

Я это вижу.

Максим, кажется, тоже.

На кухне пахнет — серьёзно. Не паста из интернета, не суп по рецепту. Что-то более сложное.

— Что готовишь? — говорю я.

— Индейку.

Я смотрю на него.

— Индейку.

— Да.

— Ты готовишь индейку.

— Первый раз, — говорит он.

— Максим.

— Что?

— Мы говорили с мамой, она не привередливая, можно было что-то попроще…

— Индейка, — говорит мама от двери в кухню. Она заходит, смотрит на плиту. — Хорошо пахнет. Долго готовили?

— С утра, — говорит Максим.

— Правильно, — говорит мама. — Индейка любит время.

Они смотрят друг на друга — два человека которые относятся к делам серьёзно.

— Вы готовите? — говорит Максим.

— Раньше много, — говорит мама. — Сейчас меньше — нас двое с Виктором, незачем. Но индейку умею.

— Я читал три рецепта, — говорит он. — Взял принципы из каждого.

— Умно, — говорит мама.

— Или избыточно.

— Нет, — говорит мама. — Умно. Один рецепт — один подход. Три — понимаешь принцип.