Книга Его воровка. Я украду твою любовь, страница 76 – Евсения Медведева

Однако внутри меня творился хаос из бесконечных вопросов.

Почему Савин нашёл то, чего не смогла найти я?

И как это будет выглядеть? Зайду, поздороваюсь, а дальше? Когда бить морды, когда сыпать отрепетированными обвинениями?

А кто моя мать? Он и о ней всё знает?

И пока я терзалась бессмысленными вопросами, мы подъехали к дому. Обычная многоэтажка, обычный двор, типичные подростки, оккупировавшие детскую площадку.

Мы поднялись на пятнадцатый этаж, прошли по длинному коридору между квартир. И вдруг Савин достает ключи…

Ключи!

Вкладывает ключ в скважину, делает убийственные три оборота, створка поддается. И первое, что я вижу — тёмный глянцевый паркет, точно такой, что я вижу в своих снах.

Переступив порог квартиры, я все равно не задавала вопросов.

Я замерла всего на мгновение, до тех пор, пока не ощутила руку Жени. Он подошел так близко, как мне было необходимо. Чувствовала тепло, слышала дыхание. А главное — я понимала, что не одна.

Так странно… Смутная туманная картинка сна вдруг стала такой реальной. Здесь было все в точности, как во сне, только масштаб оказался обманчивым. Там я была лилипутом, над которым довлели огромные дубовые книжные стеллажи, лакированные комоды, изящная линия резных карнизов гардеробных шкафов.

Сейчас же квартира напоминала обычное пристанище чокнутого ученого.

Первый шаг дался с большим трудом, возможно даже, легкий толчок Савина помог мне решиться на него. Провела ногой по полу, стирая толстый слой пыли, под которой прятался глянцевый лак паркета.

Я этот пол видела во снах, сколько себя помню. Эта картинка так прочно засела в моей голове, что казалось, иначе и быть не может! И даже когда мы с дизайнером обсуждали ремонт в моей квартире, у меня не было сомнений, что пол должен быть именно таким: французская ёлочка с глянцевым переливом.

Следующие шаги мне дались куда проще.

Почти все комнаты были совмещены, поэтому я единым контуром обошла почти все пространство. Большая кухня с круглым столом, накрытым некогда белоснежной скатертью, гостиная со старомодными мягкими диванами, столовая, окруженная сервантами со старинными сервизами и поблекшим золотом столовых приборов.

И чем дальше я шла, тем отчетливее осознавала, что это место — локальная Припять. Здесь когда-то была жизнь, шумели гости, звенели бокалы, шипело шампанское. А теперь всё умерло. Застыло сломанными часами в одном ужасном дне.

И апогеем экскурсии стала библиотека… Я толкнула тяжелую двустворчатую дверь, вдохнула пыль старых книг и заплакала.

Слезы бежали бесконечными ручьями, но из горла не вырвалось ни единого всхлипа.

И тут не осталось ни единого сомнения, что здесь, в этой заброшенной квартире, я не просто была. Я тут жила! Пряталась под длинным письменным столом, за тяжелыми бархатными портьерами, забиралась по лестнице к стеллажу с книгами…

И вдруг я отпустила руку Жени и двинулась прямиком к лестнице. Взмыла машинально, прижала ладонь к той полке, что видела во сне, и провела, стирая пыль. А когда показался пёстрый корешок с надписью «Волшебник изумрудного города», я не выдержала…

Тело обмякло так внезапно, что я даже не успела взять себя в руки. Картинка вдруг поплыла, а в ушах зазвенел хриплый мужской голос:

«Убирайся из моего дома! А внучку я тебе не отдам… Хватит! Это же просто ребёнок!»