Книга Его воровка. Я украду твою любовь, страница 77 – Евсения Медведева

Воспоминание яркой вспышкой пронеслось перед глазами. Я вдруг так отчетливо увидела седого старика с жиденькой бородой. Видела его худые морщинистые руки, которыми он задвигал меня себе за спину, а ещё темную фигуру мужчины, резко опустившегося на корточки… Он смотрел на меня влажными от слез глазами, а в руке у него была огромная кукла с длинными волосами.

Я распахнула глаза, вдруг обнаружив, что лежу на руках у Савина. Он ласково водил носом по моей скуле, медленно покачивал корпус, словно успокаивал мою тихую истерику.

— Говори…

— Идём, пока соседи не вызвали полицию. Здесь мы закончили, — Женя даже не думал ставить меня на ноги, просто выскочил из квартиры, запер дверь и влетел в лифт.

Мне хотелось орать и требовать правды, но сил на это не осталось.

Савин усадил меня в машину, рванул с места и свернул не в сторону города, а прямиком к клубу. Эту дорогу я уже знала, без сомнений.

Но оказавшись на охраняемой территории, он почти сразу съехал с идеально ровной асфальтированной дороги вглубь леса, и через мгновение мы вырулили к неописуемо красивому озеру. По водной глади струилась рябь от легкого ветра, у края распластался серебряный блин лунного отражения. А ещё тут было так громко от песен сверчков и чокнутых лягушек.

— Ты что, топить меня собрался? — я попыталась отшутиться, выбираясь из машины, но вышло, мягко говоря, плохо.

Савин не отреагировал, махнул на красивый пирс, в конце которого была милая беседка, затянутая густым виноградом.

— Проверим, сколько жизней у тебя осталось…

Он усадил меня на скамейку, а сам продолжил стоять, не сводя своего фирменного острого взгляда. Он будто потрошил меня, сдирал слои наросшей брони, пробирался к самому сердцу. А когда из глаза выкатилась слеза, он кивнул в знак того, что цель достигнута, и начал рассказ:

— Что ты знаешь о Петухове?

— Савин, только не говори, что он мой отец. Это слишком даже для мыльной оперы.

— Кристина, что ты знаешь о Петухове? — он присел на корточки, взял мои ледяные трясущиеся руки и сжал крепко-крепко.

— Вырос на Севере, после армии осел в Москве, вскоре женился на дочери банкира, Марии Родниной. Это в открытых источниках и не секрет вовсе! А вот если ты не начнешь говорить, я скину тебя в воду! Хватит издеваться!

— А тебя никогда не смущало место, где он познакомился с дочерью банкира столичного? Петухов служил в Мурманской области. Что девочке, выросшей на перине, там делать?

— И-и-и-и?

— А ты знала, что у жены Петухова была сестра Катя? — вдруг голос Савина дрогнул. — Катя Роднина.

— Нет…

— Тогда начнём. Тесть Петухова, Роднин Олег, родился в Москве, но родом они отсюда, с Урала. Его мать была дипломатом, отец вовремя сунулся в финансовую сферу, так они и осели в столице. Роднин женился, пошли дети. Две чудные дочери и сын — наследник империи, которую Роднин упорно строил. Он был мужиком старых нравов, акценты поставил сразу: дочерей нужно выгодно пристроить замуж, чтобы не смели претендовать на наследство, полагающееся единственному сыну. Он даже не занимался воспитанием девочек, поэтому, когда умерла жена, оказался в ступоре и не нашёл варианта лучше, чем отправить дочерей к бабушке и дедушке, к тому времени вернувшимися на Урал встречать старость. Он занимался только сыном. Его образованием, моральным обликом, довольно рано начал внедрять в систему своего бизнеса. И не знал, что старшая дочь влюбилась.