Онлайн книга «Опалённая жизнь»
|
визжит, то ли смеется, как закипающий чайник. Я не могу сдержать улыбку и, не успев присесть на покрывало, сама оказываюсь в крепких руках. Я так ошеломлена, что поначалу не понимаю, что происходит, пока брызги свежей воды не касаются лица. Гарри несется в озеро со мной под мышкой и с Лео на шее. — Ты сошел с ума! — я визжу так громко, что, вероятно, распугиваю всю рыбу в радиусе мили. — На мне шорты! — В этом и смысл, Лолс. Пора раздеться. Он бросает меня в воду, и я пару мгновений барахтаюсь, прежде чем опираюсь на песок. — Гарри! — задыхаюсь я, выныривая и отбрасывая мокрые волосы с лица. — Я тебя придушу! Он стоит по пояс в воде и смеется по-настоящему и широко. Так искренне, что солнце отражается в его глазах. И вот мне уже не хочется его душить, а лишь целовать долго и сильно, без перерыва на вдох. Лео у него на руках визжит от восторга. — Видишь? — говорит Гарри. — Ему нравится. Лео хлопает ладонями по воде, разбрызгивая капли, и я не могу не рассмеяться. — Предатель, — бормочу я сыну. Вода холодная только первые секунды, потом тело привыкает, и прохлада начинает казаться спасением после палящего солнца. Гарри аккуратно опускает Лео в воду, поддерживая его под животом. Маленькие ноги беспомощно болтаются, а потом начинают бить по поверхности. — Смотри, — тихо говорит он. — Может, он станет пловцом? За последние месяцы Гарри приписал Лео профессии всего мира. Каждый раз, когда у моего ребенка хоть что-то получается, Гарри говорит: «Он будет врачом», «Из него получится отличный музыкант», «Ого, да он вылитый гимнаст». То, как этот мужчина верит в моего сына… наверное, так в него верю только я. Я подплываю ближе, и наши с Гарри руки на мгновение встречаются, когда мы вместе держим Лео. Тепло его слегка шершавой ладони скользит по моей коже под водой. Это прикосновение длится всего секунду. Но почему-то кажется намного дольше. Лео хихикает, плещется и пытается поймать солнечные блики на воде. Через несколько минут он начинает тереть глаза маленькими мокрыми кулачками. — Все, — говорю я мягко. — Пловец устал. Гарри кивает и выносит его на берег. Мы заворачиваем Лео в мягкое полотенце с китами, и он почти сразу начинает широко зевать, прижавшись к моей груди и схватившись рукой за подвеску. Гарри ловит это движение, и я говорю: — Он держится за нее с того момента, как ты подарил ее. Каждый раз, когда я кормила грудью, Лео хватался пальцами за цепочку. Думаю, это успокаивает его. — Думаю, вы успокаиваете меня, — выдыхает Гарри, прищурившись от яркого солнца. — С того момента, как вы приехали, я даже ни разу не взглянул на пейджер. Я улыбаюсь и чувствую себя… всесильной? Не знаю, но что-то в признании Гарри подкрепляет мою уверенность, помогая почувствовать себя важной. — Ты проиграл борьбу со сном, — шепчу я Лео, укладывая его в коляску. Я слегка покачиваю ее, и через пару минут дыхание моего сына становится ровным и тихим. Гарри стоит рядом, опершись на перила пирса, и смотрит на нас. — Он отключился за тридцать секунд. — Магия воды. Я накрываю Лео легким пледом из муслина, низко опускаю козырек, чтобы солнце не могло до него добраться, и тихо отхожу. Мы с Гарри поднимаемся на пирс и садимся на край. Наши ноги свисают над водой. Синева озера так завораживает, что я долгие минуты не могу оторвать глаз. Солнце уже |