Книга Финишная черта, страница 74 – Мари Милас

В какой-то момент эта комната стала для меня не просто игровой. Она стала местом, где я чувствовала себя целой – не разбитой, не склеенной из осколков. За последний месяц я ни разу не притронулась к своим бедрам. У меня нет новых ран.

Кажется, когда Лиам рядом, я… не болею. Ни телом, ни душой.

Но сейчас, когда я смотрю на экран и пустота заполняет каждую клетку, мне кажется, что ни один заезд по трассе не сделает мой день лучше. Поднявшись с кресла, я направляюсь к шикарной кровати, падаю на нее, свесив ноги вниз, и смотрю на потолок с лепниной.

Сегодня был мой выпускной вечер. На мне все еще выпускное платье, и я выгляжу на миллиард евро, но, если быть честной, ощущаю себя отвратительно.

Приезжали Аннабель и Леви. Они были на официальной части, а потом вернулись в Лондон. Я была так счастлива, когда мне вручали аттестат об образовании, а глаза сестры светились гордостью. Но потом она уехала… и все во мне погасло.

Мои одноклассники отмечают и веселятся, а я здесь.

Родители даже разрешили мне вернуться домой, когда я захочу. Шок. Аннабель провела с папой какую-то беседу, и он отменил комендантский час. Если бы раньше кто-то сказал, что моя сестра сможет перечить отцу, я бы не поверила.

Выпускной вечер проходил неплохо, я даже веселилась. До тех пор, пока не начались медленные танцы… Все парни приглашали девушек, пленяя их в объятиях под песни, пробирающие до мурашек. А я просто стояла и смотрела, ощущая себя такой одинокой и неправильной, что меня начало тошнить.

И вот я здесь, с полной свободной от комендантского часа, но в одиночестве.

Я тоже хочу этого.

Я тоже хочу свой проклятый медленный танец на выпускном вечере.

Хочу, чтобы кто-то смотрел на меня горящими глазами, когда я кружусь, а моя юбка развевается.

Боковым зрением вижу, как приоткрывается дверь. Я одергиваю платье, задравшееся при моем драматичном падении на кровать, и приподнимаюсь на локтях. Вдох застревает где-то в горле, а сердцебиение ускоряется, как если бы меня кто-то напугал.

Лиам стоит, привалившись к косяку и приподняв брови. В его руках мои любимые чипсы. Он всегда их приносит. Кажется, в этом доме поощряют мое пристрастие к вредной еде.

– Привет, – говорит он.

– Прости, я одолжила твою кровать, – вырывается у меня вместо приветствия. – Мне нужно погрустить в потолок.

Лиам усмехается, сокращает расстояние и присаживается на край кровати. Его темные волосы слегка растрепаны, но все равно каким-то образом слишком идеально лежат. Феноменально. Черная рубашка обтягивает широкие плечи, по которым так и хочется провести руками, чтобы… Чтобы что, черт побери?

– Погрустить в потолок? – он выглядит искренне озадаченным.

Я ложусь обратно, складываю руки на животе и вновь смотрю на потолок.

– Давай, ложись и попробуй. Сейчас все поймешь.

Лиам тяжело вздыхает и не шевелится. Он всегда боится подходить ко мне ближе, чем на расстояние вытянутой руки, а лучше – ноги. Его руки касаются меня только в необходимых моментах. И каждый такой момент я записываю в свой личный список.

– Давай, Лиам, эта кровать размером с остров, тут может поместиться целое африканское племя.

Он качает головой, будто пытается убедить себя, что это плохая идея, но все же откидывается на спину, бросив мне в руки упаковку чипсов.