Книга Зона Златовласки. Любовь не по уставу, страница 3 – Анастасия Сиалана, Асоль Ари

Я читала о нем статьи. Не по доброй воле — просто о нем писали слишком часто. «Самый результативный исследователь внешних секторов». «Командующий, под началом которого открыто рекордное число биологически активных миров». И мое любимое, от которого по спине бежали мурашки: «Известен исключительной требовательностью к подчиненным». Это был дипломатичный журналистский способ сообщить: если ты ошибешься, он посмотрит на тебя так, что тебе захочется добровольно выйти в шлюз без скафандра и серьезно пересмотреть свои жизненные решения.

— Поздравляю, Ветрова, — сказал профессор. По его лицу было видно, что лично он считает это либо невероятной честью, либо уголовно наказуемым превышением нагрузки на психику молодого специалиста.

Ноги сами вынесли меня к сцене. Я приняла кристалл-метку распределения. Он был теплым. Наверное, от моих пальцев. Или оттого, что в него уже была впаяна моя грядущая паника.

— Профессор… — выдохнула я, когда подошла вплотную.

— Да, Ветрова?

— Это… Окончательно?

Его губы дрогнули.

— Боюсь, в случае с «Гелиосом-9» слово «окончательно» — самое мягкое из подходящих.

— Я рассчитывала на стационарную лабораторию.

— Содружество рассчитывало на ваши мозги.

Замечательно. Когда правительство начинает рассчитывать на твои мозги, это почти всегда означает, что тебе больше не дадут нормально спать.

Я сошла со сцены под шепотки зала, как человек, которому только что торжественно вручили не престижное назначение, а пожизненную подписку на нервный тик.

Дома мама плакала. Папа ходил кругами по гостиной с таким видом, словно собирался лично нанять адвоката и подать протест в Высшее командование Содружества против того, что его дочь отправляется к черту на рога.

Мой младший брат Глеб, которому было шестнадцать и который искренне считал, что эмоции придумали слабые люди, чтобы мешать играть в тактические симуляторы, заявил, что это «вообще-то очень круто», и спросил, смогу ли я привезти ему кусок обшивки с пиратского корабля.

— Я не уверена, что вернусь из первого же рейса с целой гордостью, не то что с обшивкой, — сказала я, с остервенением заталкивая в сумку термобелье.

— Гордость у тебя и так хрупкая, — философски заметил брат.

— Спасибо, родной. Вот ради такого тепла в семье человечество и вышло в космос.

Папа сел напротив меня и взял за руку.

— Ами, — сказал он очень спокойно. — Тебя туда отправили не потому, что больше некого. Тебя туда отправили, потому что ты лучшая на курсе.

— Папа, не надо так говорить. Это звучит так, будто дальше последует трагическая нарезка кадров из моей короткой, но яркой жизни.

Он сжал мои пальцы. Несмотря на то, что он был моим отчимом, папа любил меня безусловно.

— Главное, чтобы твой мозг продолжил работать, когда ты встретишь своего адмирала.

Своего адмирала.

Прекрасно. Уже даже в родном доме это звучало так, словно мне выдали не начальника, а личную стихийную беду.

Зона Златовласки или зона обитаемости — это область вокруг звезды, внутри которой температура на поверхности планеты позволяет воде находиться в жидком состоянии.

Если планета расположена ближе к звезде, из-за высокой температуры вода выкипает и превращается в пар. Если планета находится дальше этой зоны, вода замерзает и превращается в лед. Именно наличие жидкой воды на поверхности считается главным и обязательным условием для зарождения и поддержания биологической жизни. И именно обнаружением таких планет занимается аналитик моей специализации. Это я и собиралась делать на "Гелиосе 9".