Книга Зона Златовласки. Любовь не по уставу, страница 41 – Анастасия Сиалана, Асоль Ари

Наконец, ободрав костяшки пальцев до крови о металлические заклепки его нагрудника, я высвободила ноющую руку и вслепую дотянулась до панели у себя над головой. Пальцы нащупали гладкий пластик.

— Нашла.

— Красный рычаг. Поверните по часовой стрелке до щелчка и тяните на себя, — скомандовал он.

Я вцепилась в рычаг двумя пальцами. Повернула. Раздался тихий щелчок, но когда я потянула его вниз — он не поддался. Словно был приварен к стене.

— Заклинило! Геометрия люка нарушена!

— Сильнее, Ами, — его голос стал жестче. — Иначе мы задохнемся здесь через час. Внешние клапаны фильтрации повреждены, уровень углекислого газа уже растет.

Я закусила губу, изогнулась, насколько позволяла теснота, уперлась ботинком в противоположную стенку, чтобы создать рычаг, и рванула красную рукоять на себя со всей дикой, отчаянной силы, которую только мог выдать мой истощенный организм, накачанный остатками адреналина. Раздался оглушительный, зубодробительный скрежет рвущегося металла. Пиропатроны люка, перекошенные от удара, сработали лишь наполовину, выстрелив с глухим, жалким хлопком. Тяжелая бронированная дверца со скрипом, от которого заложило уши, откинулась наружу, остановившись на полпути.

В капсулу мгновенно ворвался влажный, прохладный воздух. Он пах гарью, сырой, перекопанной землей и чем-то сладковато-пряным, от чего закружилась голова. В иллюминатор и щель приоткрытого люка хлынул чужой, сиреневый свет Вереска.

— Есть! — выдохнула я, без сил роняя окровавленную руку и тяжело приваливаясь к стене. Сердце колотилось где-то в горле.

— Отличная работа, младший аналитик, — голос Каэра прозвучал чуть тише обычного. — А теперь выбирайтесь.

Выбраться через полуоткрытую щель оказалось сложнее, чем открыть заклинивший люк. Мне пришлось буквально переползать через Каэра, неуклюже опираясь руками о его здоровое левое плечо и грудь, стараясь не задеть зажатый бок. Адмирал терпел эту экзекуцию в абсолютном молчании, лишь желваки ходили ходуном на его скулах, выдавая ту агонию, которую он испытывал.

Когда я, наконец, протиснулась в щель, вывалилась наружу и рухнула на густой, пружинящий фиолетовый мох, мои ноги просто отказались меня держать. Я упала на колени, вдыхая чужой воздух жадными, судорожными глотками. Датчики на запястье пискнули: фильтры моего комбинезона провели экспресс-анализ, подтверждая, что атмосфера пригодна для дыхания, и я сорвала с лица бесполезную маску.

Потребовалось несколько секунд, чтобы мозг перестал вращать мир вокруг оси. Затем я резко развернулась обратно к капсуле. Каэр всё еще был внутри. Только сейчас, глядя снаружи, при свете дня, я в полной мере увидела, насколько чудовищно смяло правый борт цилиндра. Металл буквально сложился гармошкой.

— Сэр, как мне... — я схватилась за край раскаленного люка, не зная, за что потянуть, чтобы освободить его. — Никак, — он уперся левой рукой в край проема, его лицо исказила гримаса предельного напряжения.

— Отойдите. Освободите место.

Я отшатнулась. То, что произошло дальше, нарушало все известные мне законы анатомии и физики. Терианец просто напрягся так, что композитная броня на его здоровом плече жалобно заскрипела, грозя лопнуть. Он сделал резкий, глубокий выдох. Его глаза потемнели, зрачки затопили радужку, и он грубой, первобытной силой, не считаясь с болью, рывком выдрал себя из покореженного металла. Рваные края обшивки заскрежетали, прорезая глубокие борозды на его черном нагруднике и срывая куски брони.