Книга Зона Златовласки. Любовь не по уставу, страница 43 – Анастасия Сиалана, Асоль Ари

Он повернулся ко мне. Я огляделась. Вокруг нас глухой, непроницаемой стеной стоял инопланетный лес. Огромные, похожие на мутировавшие папоротники деревья с пепельными стволами уходили ввысь на десятки метров, заслоняя свет. Земля была сплошь покрыта влажным, пружинящим мхом и странными, пульсирующими цветами, от которых исходил тот самый пряный аромат. Из густой, темной чащи доносились свистящие, щелкающие и утробные звуки неизвестной фауны, которая уже пришла в движение после нашего падения.

Мы остались вдвоем. Без связи. Со сломанными ребрами, одним плазморезом и минимальным запасом аварийных пайков. На чужой, неизученной планете, которая только на первый взгляд с орбиты казалась раем в Зоне Златовласки.

— Спасательная миссия вернется за нами только тогда, когда «Гелиос» стряхнет хвост, починит щиты и сможет безопасно войти в систему, — сухо, без тени отчаяния констатировал Тар-Эн. Он вытащил из набедренной кобуры плазменный излучатель, проверил батарею и снял оружие с предохранителя. — Это займет от нескольких дней до пары недель, в зависимости от повреждений крейсера.

Он подошел ближе и посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде не было жалости, только суровое признание новой реальности.

— Наша главная и единственная задача — выжить до этого момента, Ветрова. Добро пожаловать на полевую практику.

К утру второго дня я окончательно, на уровне въевшегося под кожу инстинкта, поняла: Вереск — это планета-психопат с идеальной маскировкой.

Днем она притворялась сонной, душной оранжереей. Воздух становился густым, пропитанным тяжелыми, сладковатыми ароматами цветов, которые дурманили голову и притупляли бдительность. Лиловое небо казалось безмятежным. Но стоило светилу начать клониться к горизонту, как звуковой фон неуловимо менялся. Дневной стрекот стихал, уступая место влажному шелесту, низким, вибрирующим утробным звукам и шорохам, от которых волоски на затылке вставали дыбом. Тени от гигантских папоротников становились длиннее, заострялись, а сама земля под ногами словно начинала пульсировать в ритме просыпающегося, многомиллионного хищного организма.

Мое колено, ушибленное при падении капсулы, отвратительно ныло при каждом шаге, но я изо всех сил старалась не хромать. Жаловаться здесь было бессмысленно и опасно. Каэр, шедший позади, тоже молчал. Я видела, что с его правым боком явно было что-то не так: он держал левую руку слишком жестко прижатой к ребрам, а его дыхание было неестественно поверхностным. Но на его каменно-серебристом лице не дрогнул ни один мускул.

Мы двигались к далекому черному скальному массиву, надеясь найти там укрытие или пещеру. Я шла первой. Не из внезапно проснувшейся храбрости и не потому, что пыталась играть в героя. Я шла впереди потому, что теперь мои глаза искали не очевидную угрозу вроде клыков или когтей, а аномалии. И Каэр, адмирал боевого флота, привыкший всегда быть на острие атаки, молча уступил мне место ведущего. Он доверил моему мозгу наши жизни. И от этой безмолвной ответственности по спине бежал липкий пот.

— Темп снизьте, — негромко, почти не разжимая губ, бросила я, когда мы вышли на относительно ровный, открытый участок. Он был зажат между двумя плотными стенами опасного, похожего на переплетенную колючую проволоку кустарника.