Книга Зона Златовласки. Любовь не по уставу, страница 54 – Анастасия Сиалана, Асоль Ари

Это была жестокая, безобразная смерть. Через десять бесконечных секунд агонии монстр окончательно затих, превратившись в дымящуюся груду панцирей в грязи.

Я стояла на краю обрыва, тяжело, с хрипом втягивая влажный воздух. Мои колени дрожали так сильно, что я едва держалась на ногах. Пальцы до судорог сжимали в одной руке рукоять наполовину разряженного плазмореза, а в другой, прижатой к груди — драгоценный пластиковый контейнер со светящимся мхом.

По моему лицу, смешиваясь с потом, текла горячая кровь из глубокого пореза на щеке, колено мучительно саднило, но всё это было совершенно неважно. Я была жива. И я добыла лекарство, которое спасет мужчину, ждущего меня в пещере.

Я посмотрела на дымящуюся тушу в яме, затем перевела взгляд на бескрайнее, враждебное море лиловых джунглей, скрытых туманом. Страха больше не было. Осталось только холодное, яростное торжество.

— Выкуси, Вереск, — прошептала я, презрительно сплевывая на пропитанную кислотой землю.

Развернувшись, я поспешила обратно к лагерю. У меня была работа, и я не собиралась позволить этой планете забрать у меня Каэра Тар-Эна.

Каэр не приходил в сознание.

Когда я, спотыкаясь и задыхаясь от бега, вбежала под своды нашего каменного укрытия, тишина ударила мне по ушам. Слышен был только сухой, надсадный хрип. Адмирал лежал в той же позе, в которой я его оставила, но теперь его серебристая кожа приобрела пугающий пепельный оттенок, а грудь вздымалась так тяжело, словно на нее положили базальтовую плиту. Его тело буквально горело, жар был такой силы, что я почувствовала его, едва опустившись на колени рядом. Дыхание стало прерывистым, коротким, с пугающими паузами.

У меня не было времени на панику или жалость. Я действовала на чистом, кристализованном адреналине, который вытеснил усталость.

Выхватив контейнер, я вывалила светящийся мох на плоский, очищенный камень. Рукоятью ножа, как пестиком, я начала яростно растирать его в однородную кашицу, добавив буквально несколько капель драгоценной воды из фляги, чтобы запустить процесс. Запах стоял тошнотворный: концентрированный аромат гнили, аммиака и старой крови ударил в нос так, что у меня заслезились глаза. Но биохимическая реакция пошла. Смесь начала слабо пениться, меняя цвет с трупно-бледного на грязно-зеленый.

— Простите, адмирал, но эстетики не будет. Содружество не одобряет такие протоколы лечения, но Вереск не оставил нам выбора, — пробормотала я пересохшими губами, сгребая пенящуюся массу на кусок чистого бинта.

Я разрезала жесткий полимерный пластырь, который накладывала вчера. То, что я увидела под ним, заставило мой желудок сжаться. Рана на боку выглядела скверно, края сильно воспалились, приобретя нехороший, темный багрово-черный оттенок. Инфекция Вереска жрала его ткани быстрее, чем терианская регенерация успевала их восстанавливать.

Не давая себе времени на сомнения, я щедро, с нажимом нанесла шипящую грибковую пасту прямо на воспаленные, поврежденные ткани.

Каэр содрогнулся всем своим массивным телом. Боль от контакта с агрессивным природным антисептиком, должно быть, была адской. Его глаза резко, пугающе широко распахнулись. Вертикальные зрачки затопили радужку, превратив глаза в две черные бездны. Он явно ничего не видел перед собой в лихорадочном бреду, но рефлексы высшего хищника сработали мгновенно, минуя сознание. Его левая рука метнулась вперед с нечеловеческой скоростью. Железной, дробящей хваткой он перехватил мое запястье, останавливая мою руку.