Книга Зона Златовласки. Любовь не по уставу, страница 69 – Анастасия Сиалана, Асоль Ари

— Все целы? — прохрипел он, его голос был едва слышен. Он протянул мне руку, помогая подняться с камней.

— Если не считать того факта, что я, кажется, съела чайную ложку битого стекла, то да, — я сорвала повязку и сплюнула на черный камень серую, вязкую слюну, отчаянно желая прополоскать рот. Мой взгляд упал на отстегнутую флягу. Я потрясла ее. Пусто.

Я подняла на Каэра испуганные глаза, в которых отразился новый, еще более страшный виток нашего кошмара.

— Каэр... Вода закончилась. Совсем. Ни капли.

Четырнадцатый день стал настоящим, первобытным испытанием на обезвоживание.

Базальтовое плато не прощало слабости и не давало пощады. Темные камни, нагреваясь под скудными, но безжалостными лучами местной звезды, превращали воздух над пустошью в дрожащее, колеблющееся марево. У нас не было ни капли воды уже почти сутки, с того самого момента, как закончилась стеклянная буря. Губы потрескались до глубоких, кровоточащих ран, каждый вдох обжигал гортань, а распухший язык казался куском сухой, шершавой кожи. В висках пульсировала тяжелая, тупая, сводящая с ума боль, отдаваясь в затылке на каждом шаге.

Каэр шел всё медленнее. Я видела, как он до скрипа сжимает челюсти, как его левая рука всё чаще и всё безнадежнее инстинктивно ложится на правый бок. Грибковая мазь справилась с инфекцией, но сломанные ребра никуда не делись. Тяжелые физические нагрузки, прыжки, этот чудовищный рывок над пропастью и таскание меня на себе окончательно нарушили хрупкий процесс костного сращивания. Он держался на чистой, нечеловеческой силе воли, но даже она имела пределы.

— Нам нужен привал, — я остановилась, тяжело опираясь дрожащими руками о собственные колени и опуская голову, чтобы не видеть кружащийся горизонт.

— Мы не можем останавливаться, — хрипло, едва ворочая языком, ответил он. Его голос звучал как скрежет камня о камень. — До пика еще километров десять. Без воды мы не доживем до завтра, чтобы осилить этот переход позже.

— Без отдыха мы не дойдем никуда вообще, — я выпрямилась, упрямо, со злой решимостью глядя в его запавшие, окруженные тенями глаза. — Садитесь, адмирал. Это прямой приказ вашего «лечащего врача» на этой чокнутой планете. И я не сдвинусь с места, пока вы его не выполните.

Он хотел что-то ответить, его зрачки сузились, глаза вспыхнули привычным командирским гневом, не терпящим неповиновения, но измученное тело сдалось быстрее гордости. Каэр тяжело, со сдавленным выдохом осел на плоский базальтовый камень и прикрыл глаза, откинув голову назад.

Я оставила его сидеть и, пошатываясь, начала кружить вокруг нашего импровизированного привала, маниакально вглядываясь в глубокие трещины между камнями. Мой мозг, несмотря на сводящую с ума жажду и пульсирующую боль, лихорадочно перебирал академические базы данных по ксеноботанике засушливых регионов. Жизнь всегда находит путь. Это базовый закон Вселенной. Даже в базальтовых, выжженных пустошах должна быть влага. Иначе бы здесь не было даже этих чахлых, колючих кустов.

Мой воспаленный взгляд зацепился за странное образование в глубокой, прохладной тени под нависающим скальным козырьком. Оно было похоже на перекрученный, матово-черный корабельный канат, выходящий прямо из монолитного камня. Никаких листьев. Никаких колючек или цветов. Просто гладкий, аномально толстый корень, уходящий вглубь породы, туда, где скапливался конденсат. Я на деревянных ногах подошла ближе, дрожащими пальцами активировала анализатор. Экран слабо мигнул красным, показывая критический уровень заряда — 4 %.