Книга Узы Геркулеса, страница 187 – Жасмин Мас

— Ты правда думала, – ресницы Харона обрамляли настолько холодные глаза, что они казались серыми, а не голубыми, – что я выйду на арену и буду сражаться с тобой голыми руками? С женщиной, которую я люблю?

Я выдержала его взгляд.

— Да. Потому что я не буду сражаться с мужчинами, которых люблю.

Август молча смотрел на меня.

— Я чувствую твою боль. Ты – мое сердце и душа, – сказал Харон, ударяя себя в грудь. – Ты понимаешь, что это значит, Алексис? Да я лучше умру, чем буду смотреть, как ты страдаешь. Я отдал тебе свое ухо… Что мне сделать, чтобы ты поверила, что я безумно тебя люблю? Хочешь, я вырву свое сердце из?..

— Проиграть должна я! – перебила я его, ужас и ярость пожаром пронеслись по телу, оставляя после себя лишь отчаяние.

Я раскинула руки в стороны.

— Победите меня, – умоляла я.

Рана в боку пульсировала все сильнее.

Харон покачал головой и отступил. Август стоял неподвижно, никак не реагируя на мое отчаяние.

— ДАВАЙТЕ! – закричала я.

Ни один из них не шелохнулся.

— Пожалуйста, – прошептала я хриплым, надломившимся голосом.

Меня захватила тьма: на глаза набежали слезы, ослепляя.

— Прости, что нас не оказалось рядом сегодня утром, – медленно произнес Август. – Нас наверняка накачали снотворным на симпозиуме. Когда мы проснулись, ты уже сражалась. Мы пытались телепортироваться на арену сквозь силовое поле, но охранники нас остановили.

Вот почему они так ужасно выглядели и почему с утра у меня так болели ноги.

— Прости, мы тебя подвели, – с мукой в голосе проговорил Харон. – Это все наша вина.

Слезы текли все быстрее, я потеряла равновесие и наткнулась на одного из них. Они меня удержали, но я тут же отпрянула.

Из-за опухшего правого глаза я полностью ослепла.

Я снова раскинула руки.

— Просто сразитесь со мной! – умоляла я. – Просто покончите с этим. Пожалуйста. Я люблю вас – я не могу этого сделать.

Мозолистые пальцы осторожно коснулись моего лица, кандалы ограничивали движения Августа. Я вздрогнула, не заметив, что он успел подойти ближе.

— Алексис. Почему ты ведешь себя так, будто?.. Твой левый глаз выглядит целым… – Август замолчал и резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

Он замер.

Между нами повисло еще большее напряжение.

— Нет, – дрожащим голосом сказал Август.

— Что такое? – спросил Харон, его голос зазвучал громче, стоило ему подойти ближе.

Август не ответил. Кожа горела от его прикосновения. В воздухе повис стойкий запах озона, словно ударила молния.

— Он на той же стороне, что и твое… – Август замолчал.

Ухо.

Харон подошел ближе, и мы все трое оказались вплотную друг к другу.

— О чем ты говоришь? Что происходит? Кто-нибудь, объясните.

Слезы остановились, и ко мне частично вернулось зрение: Август смотрел на меня, будто увидел привидение.

— Она… – Август задыхался. – Слепая на один глаз.

— Что? – Харон отступил назад, звякнув наручниками и качая головой. – Нет, это… Этого не может… Этого не может быть. Мы бы знали…

— Это правда.

Мой голос прозвучал словно издалека, будто говорила и не я вовсе.

Мужчины стояли неподвижно.

Колизей тонул в недоуменном ропоте и требовании насилия.

Харон бросился ко мне, его лицо зависло так близко к моему, что я могла разглядеть серебристые искорки в его глазах.

— ПОЧЕМУ? – закричал он, а затем заговорил едва слышным шепотом: – Почему… ты не сказала нам, что левый глаз у тебя… слепой?