Книга Восхождение, страница 37 – Николас Биндж

Я положил руку Стражу на плечо, не дав отомкнуть замок.

— Почему вы не отвели меня к ней раньше? Почему дождались глубокой ночи?

Он понизил голос.

— Полковник Палмер считает вашу встречу не лучшей идеей, а я надеюсь, что знакомое лицо поможет Танаке прийти в себя. Уверены, что хотите ее видеть?

Я тяжело сглотнул и постарался говорить спокойно, не тревожа дверцу вольфрамового сейфа.

— Совершенно уверен.

— Хорошо. Я войду первым, – вздохнул Страж. – Держитесь пока за моей спиной.

Он открыл дверь. Если бы не холодный луч луны, в царящей внутри чернильной темноте совсем ничего нельзя было бы разобрать. Страж нащупал выключатель, повернул его, и свисающая с потолка лампочка, мигнув, залила помещение желтоватым светом.

У меня екнуло сердце. Наоко спала, завернувшись в одеяло, и при щелчке выключателя слегка пошевелилась. У ее койки стояла школьная доска, покрытая резкими штрихами. Мало того, я увидел сотни пометок на стене – где-то они сбивались в группы, где-то шли поодиночке.

— Сколько она уже здесь? – прошептал я.

— Двенадцать дней.

Я едва совладал с желанием броситься к Наоко, разбудить ее и прижать к груди.

Страж сделал пару медленных шагов вперед, и Наоко, сев в кровати, уставилась на него. По сравнению с моими воспоминаниями она не только внешне стала старше, но и ожесточилась. Раньше лицо ее было открытым, а теперь выглядело холодным и отрешенным. Наоко словно оказалась в другом измерении, и я видел лишь какую-то ее часть. Так или иначе, она здесь… Я открыл рот – и не смог произнести ни слова. Что обычно говорят Святочному духу Прошлых лет? ^[6] Особенно когда он сдал куда сильнее, чем ты.

— Доктор Танака… – заговорил Страж. – Я привел человека, который очень хочет вас повидать. Вы ведь его знаете?

Я сделал глубокий вдох и вышел на свет.

Наоко посмотрела мне в лицо, и этот тяжелый миг растянулся для меня надолго.

А потом она закричала.

Я у себя в палатке. Джет ушел. Пытаюсь заснуть, но сон по-прежнему не идет. Чертовски холодно – страшно мерзнут ноги, пальцы рук, да и все тело. Наверное, мне никогда не удастся согреться. Вижу перед собой лишь лицо Наоко – рот, принявший форму буквы «О», и рвущийся из него пронзительный вопль. Нет, я не испугался. По-моему, страха не было, скорее – грусть.

Никак не могу отогнать от себя прошлое. Выбор, который мне пришлось сделать, воспоминания, похороненные в тайном сейфе. Я не в состоянии больше писать – руки дрожат от холода и волнения. Сейчас уже не до письма.

Я хотел поговорить с ней, Хэтти. Собирался унять ее боль, облегчить горе – и не сумел.

Не смог.

Она кричала, пока я не вышел из вагончика.

Дорогая моя Харриет!

На рассвете мы начали восхождение к среднему лагерю. Беттан заявил, что нам потребуется каждый час светлого времени суток.

Наша команда состояла из десяти человек, и еще двое ждали нас в среднем лагере. Мы с Томасом и Джетом взяли наборы первой необходимости – вода, фонарики, альпинистское снаряжение и аптечки. Беттан, Палмер и Страж забросили на спину огромные рюкзаки с едой, бутылями воды и дополнительной экипировкой для преодоления самых труднодоступных мест. С нами шли еще три человека, в одном из которых я признал вчерашнего часового на совещании.