Книга Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер, страница 100 – Роберт Кеппел

На мгновение он задумался и, как всегда, перешел на осторожное «я бы на его месте»:

— И раз он так хорошо знает этих женщин, прикидываться копом ему, возможно, и не нужно. Иначе вы бы давно это заметили. Но это не значит, что он не пробовал. Или не подумывал. Понимаете?

Он сделал паузу, взглянул на нас внимательнее и продолжил:

— Если он много читает… многие перечитывают «Поле и реку» сотнями раз… а ваш парень наверняка не пропускает «Настоящий детектив»… он может изобретать новые подходы. Думаю, он настолько ненавязчив, так хорошо их знает, что может предложить что-то помимо секса или денег. Что именно – можно только гадать.

Улавливая наш интерес, Тед спросил, все ли были жертвы одеты. Я уточнил, почему это важно. Он охотно объяснил:

— Если у вас есть жертвы, которые не были проститутками, значит, он подходил и к ним. А это уже другой метод. Уловка шире, чем обычное: «Эй, поехали, заплачу…» Он не говорит так тем, кто не работает на улице. Если они все же согласились – значит, у него есть приманка, которая срабатывает и вне мира проституции. Понимаете, о чем я?

Мы кивнули, и Тед продолжил – словно уже стоял на месте убийцы и смотрел на жертв его глазами:

— Представьте: автостопщица. Или девушка в баре. Может, она одета и ведет себя так, что напоминает проститутку, но ею не является. На обычный клиентский подход она бы не откликнулась. А если откликнулась – значит, перед вами человек, который умеет варьировать подход. У которого есть уловки, способные сработать не только на проститутках.

* * *

Иногда во время разговора Тед терял фокус или вдруг становился напряженным. Мы знали по психологическим заключениям, что это связано с его хрупким эго, и заранее были к этому готовы. Чтобы вернуть Теда в нужное русло, мы часто использовали его собственные слова – повторяли фразу или интонацию, которой он только что пользовался. Это работало: он мгновенно расслаблялся и словно чувствовал необходимость ответить.

— В чем «фишка» этого парня? – спросил я, нарочно используя его любимое выражение. – Он зациклен на подходе? На самом моменте похищения? Или на том, что происходит после? Что в его поведении может заметить кто-то со стороны – сосед, знакомый? Мы получаем массу звонков: люди говорят, что кто-то ведет себя странно. Как понять, что важно, а что нет? Понимаете, о чем я?

Тед понял намек – и именно этого разговора избегал больше всего. Мы знали из отчетов Юты и Флориды, что он делал со своими жертвами после смерти. Он был некрофилом, и ему было мучительно стыдно признавать это, хотя он и пытался сохранять маску контролирующего наблюдателя. Это была единственная часть его поведения, которая выбивала его из роли «эксперта» – потому что касалась самой сути его сексуальной патологии: он мог достичь разрядки только когда жертва была мертва или без сознания. Живые женщины пугали его. Перед ними он чувствовал себя уязвимым, почти парализованным – и потому отчаянно стремился вернуть контроль: обездвижить, подчинить, лишить возможности сопротивляться. Все остальное – уловки, приманки, схемы похищения, выбор укромных мест – было лишь инструментами, обслуживающими главную цель.

Сидя с нами в комнате для посещений тюрьмы штата Флорида, Тед понимал, что мы знаем о его самых глубоких и интимных сексуальных желаниях, хотя притворялся отстраненным, восседая на троне превосходства. Он не собирался говорить о том, что происходит «после».