Книга Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер, страница 111 – Роберт Кеппел

— Известно, что некоторые убийцы вели записи или оставляли себе вещи в память о жертвах, – спросил Дейв. – Вы думаете, Ривермен делал так же?

Немного поразмыслив, Тед ответил:

— Я понимаю, о чем вы. Да. За эти годы у меня была возможность, которая, я уверен, была и у вас, прочитать о случаях, когда у человека, обвиняемого в убийствах, проверяли вещи. Некоторые это делали. Газетные статьи на стене и все такое. Но Ривермен – не человек, ищущий сенсацию. Он осторожен и прагматичен, не стремится привлечь к себе внимание, как Сын Сэма. Если что-то и хранит, то наверняка очень мало: может, пару сувениров, одежду, может, фото – не целую коллекцию. Сам я бы не стал. Скорее всего он действует быстро: подбирает, использует, избавляется. Единственное, что я не исключаю, смотря на ваш список – он мог опрашивать некоторых жертв, чтобы выяснить имена других проституток. Возможно, именно поэтому я, например, ухожу от этого вопроса.

Зная, что Тед собирается затронуть тему, которую мы уже обсуждали с членами оперативной группы, Дейв мягко подбодрил Теда. И Тед продолжил:

— Возможно, именно поэтому у вас складывается такая картина: в один день вы находите тело Синтии Хайндс, в другой – Опал Миллс. Может быть, он допросил Хайндс перед тем, как убить ее, узнал имена других женщин в районе и потом пошел по этим наводкам. В любом случае, я бы усомнился, что он стал бы хранить у себя что-то заметное или крупное. Если он и оставляет какую-то память о жертве, то, скорее всего, это минимум – пара предметов или фото, ничего, что привлекло бы внимание. Так что многое из этого – лишь предположения. На вашем месте я бы думал о возможностях работы с уже найденными местами захоронений и с теми, что вы можете обнаружить впредь. И если вы все-таки наткнетесь на такое место, настоятельно рекомендую организовать его защиту и наблюдение. Я понимаю, это сложно и трудоемко. Но я абсолютно уверен: если это именно его место, он вернется туда.

Вспомнив предыдущее замечание Теда, я решил уточнить:

— Вы упомянули некоторое время назад «типичного серийного убийцу». Что вы имеете в виду?

Тед хотел ответить, но понимал, что это нарушит его собственное правило – не классифицировать убийц и не становиться таким же профайлером, которого он критиковал. По мнению Теда, профайлеры делали акцент на психологических категориях, а не на раскрытии убийств. Однако теперь он сам попал в ловушку, начав классифицировать типы убийц.

— Я не знаю, – смиренно сказал он. – Не уверен, что существует «типичный» убийца. Есть и гомосексуалы, избивающие матерей, и внешне нормальные гетеросексуалы, есть те, кто ненавидит женщин, и те, кто их любит. Бродяги, обычные парни, люди среднего класса… Спектр огромен, и называть кого-то «типичным» неправильно.

Его попытка классифицировать убийц выглядела одновременно отрицанием и абсурдом: он понимал, что его «тип» отличается от остальных, но не хотел признавать это. Я напомнил ему о статьях ФБР по серийным убийствам, за которыми Банди внимательно следил.

— Читали ли вы их публикации? – спросил я.

— Я читал одну в «Сайколоджи тудей» несколько лет назад, – смущенно ответил Тед. – Там информации немного, но мне показалось, что они на верном пути. Я не помню детали, но они строят понимание поведения на фактах. Иногда профайлеры слишком углубляются в психологию и теряют суть. Они начинают верить в профили, а если кто-то не подходит под них, настоящего преступника могут пропустить. Проститутки на Южном Тихоокеанском шоссе исчезали полтора года, потому что человек, который к ним подходил, не укладывался ни в один профиль. По мне, – продолжал Банди, – важно опираться на реальные действия людей, а не на профиль и всю эту психологическую ерунду. Единственное, что поможет поймать его, – это факты… или то, что он сам себя выдаст.