Книга Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер, страница 129 – Роберт Кеппел

— Знаете, – сказал я, – увести девушку к ней домой или, допустим, постучать в дверь и, когда она откроет, внезапно на нее напасть – у нас был такой случай. Насколько это сравнимо по ощущениям с пикапом проститутки?

На этом этапе разговора Тед был готов поделиться своими обширными знаниями о делах Бостонского душителя в качестве примера для анализа.

— Ну, выследить женщину из бара до ее дома – это не случайное действие, а просто постучать в дверь – случайное, – сказал он. – Главный вопрос: выбирал ли он жертву заранее или действовал наугад, как Альберт де Сальво?^[16] В любом случае здесь присутствует элемент охоты. Требуется определенный уровень мастерства. Изучение территории – жилые комплексы, просмотр имен на почтовых ящиках – это уже почти искусство. Если бы вы могли поговорить с де Сальво, узнали бы, что в этом есть определенная методика. Но если он действительно выследил женщину, это уже более изощренно.

Я не хотел оспаривать его мнение о «серийных убийствах как форме искусства», но внутренне понимал, что это патологическая точка зрения. Банди думал об убийствах постоянно и воспринимал себя как «мастера» своего «дела». Его высокомерие и чувство превосходства над другими преступниками, включая Убийцу с Грин-Ривер, было очевидным. Леонардо да Винчи в мире серийных убийств – так он себя представлял.

Я задавался вопросом, представится ли мне когда-нибудь возможность увидеть, как его эго сломается. Надеялся на это.

— Исключать ничего нельзя, – продолжал Тед. – Если есть нераскрытые убийства на Тихоокеанском Северо-Западе, связанные с насильственной смертью, вам стоит рассмотреть все варианты, включая Убийцу с Грин-Ривер.

Он рассказал о том, как классифицировал собственные преступления, выделяя подкатегорию «насильственные убийства». Незадолго до своей казни в 1989 году он заговорил о «своей морали» в отношении жертв, что было для меня шокирующим. Я понимал: это его извращенная, патологическая логика, а не реальная оценка людей.

Для меня, следователя с десятилетним опытом, это было непостижимо. Я никогда не сталкивался с тем, чтобы кто-то считал причинение страданий людям «нормальным» или оправданным. Любая попытка поставить себя на место убийцы не могла изменить того факта, что его взгляды были морально неприемлемыми.

Пока я переваривал сказанное Тедом, Дейв задал вопрос:

— Как вы думаете, когда он начал, если Коффилд не первая? Лет за десять до нее? За пятнадцать?

Если осужденный серийный убийца не признается честно во всех своих преступлениях, первое убийство в его серии почти невозможно идентифицировать. Обычно к тому моменту, когда полиция понимает, что имеет дело с серийным убийцей, у него уже есть несколько жертв. Тед осознавал, что первое или последнее убийство в серии содержит больше всего информации о преступнике, поскольку понимал: такие, как он, с практикой становятся опытнее. Определение места первого убийства в серии может помочь полиции проследить изменения в modus operandi преступника и предугадать его следующий шаг.

Тед отступил от своего предыдущего заявления о том, что Риверман убивал уже давно.

— Если бы он был настолько активен все это время, вы бы уже что-то нашли. Мое ощущение такое: до Коффилд он убивал, но не тем темпом, что в восемьдесят втором-третьем годах. Это же колоссальная нагрузка – четыре убийства в июле, пять в августе. Так долго не протянешь, если у тебя нет ни денег, ни постоянной базы, ни невероятного везения. Он осторожный. Очень. Он делает все, чтобы не попасться – и да, он учится на каждом шаге. У него хороший «полевой» инстинкт. Он знает район, выбирает время, парковку, момент, когда нет свидетелей. Он не дает себя услышать, не дает увидеть, как садится с девушкой в машину. Это все его система безопасности. А вот что именно он им говорит – другой вопрос. Думаю, он просто подходит и уводит их с собой. Это не про «схватил и затащил». Он делает все тихо.