Книга Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер, страница 15 – Роберт Кеппел

Но «свежих» улик – свидетелей, оружия, гильз – здесь не оказалось. Все было очищено. За всю историю расследований в округе Кинг не было дела с настолько скудным материалом. Это была настоящая загадка.

Что могли рассказать найденные фрагменты костей и земли о психологии убийцы? Что могло подсказать само место? Прежде всего поражало, что, находясь всего в паре миль от жилой зоны, оно оставалось глухим и уединенным – идеальным для засады. Отсюда легко было заметить любого, кто приближался, и успеть скрыться. Случайностью это не выглядело: место явно было выбрано заранее, чтобы замести следы.

Становилось ясно: преступления тщательно планировались. Каждое убийство совершалось в определенном месте, с продуманным путем отхода и заранее намеченным тайником. Убийца бывал здесь не раз – если не для того, чтобы оставить тело, то чтобы провести разведку.

Расстояние между местами исчезновения жертв и местом захоронения говорило о том, что преступник не боялся перевозить тела на машине. Он был уверен, что сможет скрыться и избавиться от трупа до того, как начнутся поиски. На костях не оказалось даже клочков одежды – очевидно, убийца понимал, что ткань могла сохранить следы, ведущие к нему. Он знал, как работает полиция.

Не исключено, что он наблюдал и за тем, как хищники растаскивают кости. Одно тело пролежало здесь больше месяца, прежде чем рядом появились два других. Сколько раз он возвращался, чтобы проверить, как разлагается труп? Сколько раз он переступал через свою первую жертву, чтобы оставить следующих?

Моя собственная теория начинающего детектива – столь же незрелая в фактической базе, как и в логике построений – сводилась к тому, что убийца не только заранее планировал свои действия, но и репетировал разные сценарии. Его modus operandi, как мне казалось, был подвижным, и он умел менять его в зависимости от обстоятельств.

Обстановка на месте преступления говорила не только о тщательной подготовке, но и о продуманных действиях после убийства, о хладнокровном и безупречном исполнении. Все это вело к выводу, что перед нами преступник с опытом, причем опытом успешных убийств. Он действовал более умело и уверенно, чем мы умели его искать. И почему-то я чувствовал: он знал это. Эта уверенность в собственной неуязвимости, в способности нанести удар и раствориться без следа придавала ему смелости, делала его особенно опасным. Невидимый, как тень, он мог беспрепятственно нападать на девушек и молодых женщин – настоящий кошмар для родителей и всего общества.

Эта теория сложилась у меня после недели, проведенной на «поле костей» близ Иссакуа. То, что кристаллизовалось в моей голове, было пока лишь догадками, крупицами вероятного, а не доказанного. Как позже выяснилось, собственное признание убийцы подтвердило мою правоту.

Но тогда мои выводы не нашли поддержки у начальства. Большинство специалистов по поведенческому анализу, особенно агенты ФБР, ждали увидеть на улицах психопата с окровавленным ножом в зубах, вопящего «Мама!». Они не видели – и не хотели видеть – того, что видел я: изобретательность и расчетливость убийцы.

Что же до вещественных доказательств, нам удалось идентифицировать останки Дженис Отт и Дениз Насланд, пропавших без вести в парке Лейк-Саммамиш. Менее чем за два месяца после смерти их тела полностью разложились и были растащены животными по склону холма. Другие найденные там же кости – позвонки и часть ноги – принадлежали третьей жертве, но установить ее личность тогда мы не смогли.