Книга Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер, страница 158 – Роберт Кеппел

Настоящая связь между убийствами находилась не в методе, а в том, что он делал после смерти женщин. Это то, что убийце не обязательно для совершения преступления; это то, что он хочет делать. Эти элементы называют «подписью» – почерком, который выражает внутренние фантазии. Здесь убийца проводил с телом много времени, «выставлял» жертву, придавал ей унизительные позы, использовал предметы, оставлял сцену на виду. От преступления к преступлению это отчетливо усиливалось.

Суть этой подписи убийцы неизменна – в отличие от modus operandi. Она выражает не тактику, а потребность. Джон Дуглас из отдела поведенческих наук ФБР объяснял это просто: подпись растет из насильственных фантазий, которые годами живут в убийце и требуют выхода. Когда он наконец действует, то воплощает в реальности ровно тот элемент, который снова и снова проигрывал в голове. Это может быть позирование, избыточное избиение, нанесение порезов, инсценировка – любое действие, которое не нужно для убийства, но нужно ему.

Так было и здесь. Несмотря на различия в методе, в обстоятельствах, в месте, во всех трех делах просматривался один и тот же сценарий. Три преступления – одно ядро. И один человек, который не просто убивал, но разыгрывал свою фантазию каждый раз чуть откровеннее.

Джордж Рассел стал примером того, как в 1990-е годы менялся облик серийного убийцы. Чернокожий мужчина из благополучной семьи, выросший на Мерсер-Айленде среди состоятельных белых, он легко вписался в ночную жизнь Белвью: бары, клубы, отношения с молодыми женщинами. При этом он был прирожденным домушником – всю жизнь жил у знакомых, умел входить в доверие, а деньги брал кражами, которые полиция никак не могла доказать. Но почему он стал убивать?

Первое убийство, вероятно, началось как «обычное» сексуальное нападение или ограбление – и вышло из-под контроля. То, что случилось с Мэри Энн Польрайх, оказалось для него неожиданным, но принесло тот вид удовлетворения, который он позже начал искать снова.

Подозрения впервые пали на Джорджа Рассела почти случайно – благодаря внимательности детектива полиции Сиэтла Рика Бакленда. Весной 1990 года патруль приехал на вызов о драке в центре города. Среди зевак оказался молодой темнокожий мужчина, который слишком старательно пытался «помочь» и представился полицейским. В его поведении было что-то неестественное. Бакленд задержал его, обыскал – и под курткой нашел спрятанный пистолет.

Проверка показала, что оружие похищено при краже в районе Тотем-Лейк, всего в нескольких милях от дома Андреа Ливайн. Задержанного зарегистрировали как Джорджа Рассела. Тогда это выглядело как очередная история о мелком домушнике.

Но спустя несколько месяцев всплыло новое совпадение: вещи, обнаруженные у Рассела, пропали при ограблении в Белвью – буквально в кварталах от того места, где позже нашли тело Ливайн. Бакленд понял, что это уже не случайность, и связался с детективами Белвью, Марвом Скином и Дейлом Футом, а также с Ларри Петерсоном из офиса шерифа округа Кинг. Все четверо начали аккуратно стягивать вокруг Рассела круг наблюдения – понимая, что серия убийств продолжается.

Оставалось лишь выяснить, успеют ли они задержать его до следующего удара.

7 сентября 1990 года, через две недели после убийства Ливайн, пришло сообщение о подозрительном человеке, бродящем возле домов в Белвью. Когда полиция подъехала, мужчина уже уходил. Им оказался Рассел – спокойный, уверяющий, что «просто гуляет». Его арестовали по ордеру за мелкое правонарушение.