Книга Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер, страница 161 – Роберт Кеппел

Есть еще одна системная проблема – ведомственная изоляция. Подразделения, расположенные в соседних городах и округах, часто привыкли работать так, словно каждая территория – отдельное государство. У каждого свои привычки, свои обиды, свои старые споры. Успехи никому не достаются поровну, а провалы легко списать на соседей.

И серийные убийцы этим прекрасно пользуются.

Самые расчетливые похищают жертву в одном округе, а тело оставляют в другом – зная, что две службы будут спорить, кто должен вести дело, вместо того чтобы складывать информацию вместе. Иногда расследование тормозится неделями просто потому, что никто не делает первый шаг к сотрудничеству.

То же самое происходило и в начале дела Банди. Даже после обнаружения тел у озера Иссакуа многие не хотели связывать эти случаи с женщинами, найденными на горе Тейлор: разные места, разные обстоятельства – значит, разные убийцы. Только позже, когда появились свидетели по делу Сьюзан Ранкур, пазл стал складываться. Но драгоценное время уже было упущено.

Ситуация, наблюдавшаяся в начале расследования Банди, вовсе не была исключением. Почти то же самое происходило и во Флориде, когда Бобби Джо Лонг изнасиловал и убил как минимум одиннадцать женщин. Методы убийства различались, жертвы были из разных социальных групп, и следователи уверяли прессу, что никакого серийного убийцы нет. Лишь когда эксперты ФБР обнаружили на всех телах одно и то же оранжевое трехдольное волокно, серия стала очевидной – слишком поздно, чтобы предотвратить новые смерти.

Подобное отрицание серии было знакомо и по Сиэтлу. Несмотря на опыт дела Банди, даже некоторые детективы управления округа Кинг не верили, что тела, найденные в Грин-Ривер и рядом с аэропортом Сиэтл-Такома, связаны с убийствами проституток в других районах. Скепсис был настолько велик, что у многих пропадала мотивация работать по самой очевидной версии: если следователь убежден, что это разные преступники, он ищет исключительно в рамках привычных «одиночных» дел.

Но математика была неумолима. На ранних этапах расследования по Грин-Ривер уже было ясно: более 90 % найденных тогда жертв – дело рук одного человека. Речь шла не о пяти или шести убийцах. Аномальный всплеск тел в одной географической зоне означает одно: серия.

Та же ошибка повторялась в делах Джорджа Рассела, Лонга, Артура Шоукросса^[19] в Нью-Йорке и Уэйна Уильямса в Атланте. Во всех случаях жертвы обнаруживались в пределах сравнительно небольшой территории, но ведомства – по привычке или политическим причинам – начинали с отрицания серии. И пока они спорили о юрисдикции и методах, убийцы продолжали убивать.

Это была системная проблема. В большинстве дел о серийных убийствах нет четкого указания, что это серия. А когда связь все же замечают, следователь сталкивается с другим препятствием – отсутствием стандартных процедур, которые отличали бы работу с серийными убийствами от расследования одиночных преступлений. Полиция продолжала действовать «как всегда», хотя перед ней была совершенно другая задача.

В делах о серийных убийствах есть одна ловушка, в которую попадают почти все следственные группы: погоня за «горячим» подозреваемым. Стоит появиться человеку, который по ощущениям может быть тем самым, – и все расследование в одну секунду перестраивается вокруг него. Другие направления бросаются, рабочая версия превращается в навязчивую идею. Причина проблемы – недостаточный опыт руководителей и следователей в расстановке приоритетов. Они не знают, кого проверять в первую очередь. А потом выясняется, что этот «горячий» – совершенно ни при чем. И все время, потраченное на его проверку, только увеличивает расстояние между следствием и реальным убийцей.