Книга Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер, страница 163 – Роберт Кеппел

Чтобы прекратить мои попытки наставить его на путь аналитики, он в итоге кивнул: да, мол, составление списков потенциальных подозреваемых на основе данных о местах захоронений и исчезновений, а затем сравнение этих списков между собой – полезная вещь. Возможно, он понимал гораздо больше, чем показывал, но признавать вклад следствия было не в его стиле. Банди никогда не разбрасывался комплиментами, если это не давало ему выгоды.

При этом он был непреклонен в одном: сбор дополнительной информации на местах преступлений, которые казались схожими, – ключевое условие. Он настаивал, что именно анализ метода совершения преступлений, всех его мелких элементов, позволяет связать разные эпизоды между собой. С его точки зрения, то, что мы видели на местах убийств Грин-Ривер, ясно указывало: все эти преступления совершены Риверменом.

«Как я уже сказал, со временем он стал лучше», – повторял Банди. Он был уверен, что Ривермен оттачивал мастерство: сначала думал, что сбрасывать тела в реку удобно, но позже изменил modus operandi, учась на своих ошибках. Если серийника не поймать на ранней стадии, говорил Банди, опыта у него становится только больше, и это почти неизбежно приводит к новым жертвам.

И тут он неожиданно признал пользу компьютеров. В какой-то момент Банди уверенно заявил, что ему нужен компьютер и программа для работы с базами данных – чтобы он мог «тщательнее изучить элементы каждого дела». Он заметил, что я предпочитаю структурированные данные, и стал использовать компьютерную аналитику, чтобы поддерживать разговор.

HITS как раз и строилась на анализе элементов метода преступлений. Система собирала массу деталей по каждому убийству, и похожие дела автоматически выделялись на фоне остальных. Такая стратегия оказалась крайне полезной, например, в расследовании убийств Джорджа Рассела.

HITS не раскрыла его преступления, но помогла укрепить обвинение. В базе были собраны данные обо всех убийствах в штате Вашингтон начиная с 1981 года. Когда мы изучили три ключевых элемента преступлений Рассела – демонстративное выставление тел, введение посторонних предметов в полости тела, характерные позы, – мы увидели, что все соответствующие эпизоды в базе принадлежат одному и тому же убийце. Без системы эту связь легко было бы пропустить: сторонний наблюдатель не стал бы инстинктивно объединять эти дела.

Даже самый «неуловимый» серийный убийца не исчезает бесследно. Опытные преступники кажутся призраками лишь до тех пор, пока следствие не находит правильный угол зрения. Моррис Реддинг из оперативной группы в Атланте метко заметил: Уэйн Уильямс был «у нас под носом». Полиция заходила в школы с лекциями об опасности незнакомцев – в те самые школы, откуда Уильямс минутами раньше выходил после фотосессий учеников. Его объявления висели на столбах рядом со школами, и никто не остановился, чтобы спросить, кто их развешивает.

В этом – одна из странных закономерностей серийных расследований: имя убийцы почти всегда появляется в файлах в первые две недели, но не вызывает нужного отклика. Так было и в других делах. Мы увидели фамилию Банди через неделю после похищений на озере Саммамиш. Лос-Анджелес внес Кеннета Бьянки в кадровый список офиса шерифа задолго до того, как заподозрил его в убийствах. Ранние следы редко выглядят значительными, но именно они – самые чистые, пока расследование не обросло лишним шумом. Потому-то в давних, застывших делах так важно вернуться к самому началу: посмотреть, кого отметили вскользь, кого не смогли проверить, что потерялось в хаосе первых дней.