Книга Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер, страница 39 – Роберт Кеппел

Через неделю после звонка Бена Форбса Кэти Макчесни вышла на Лиз Кендалл. Та позвонила сама, после того как Кэти побеседовала с бывшей арендодательницей Банди. Уже в 10:15 утра Кендалл сидела напротив Макчесни в нашем офисе. Сначала она описала свои общие подозрения в отношении Теда, а затем перешла к подробностям.

Лиз рассказала, что познакомилась с Банди в баре «Сэндпайпер таверн» в студенческом районе Сиэтла в дождливом сентябре 1969 года. Они ненадолго расставались, когда Тед встречался с другой девушкой, с которой познакомился в центре психического здоровья, где тогда работал, но вскоре снова сошлись. Кендалл упомянула, что Тед сменил несколько мест работы, в том числе трудился в компании «Педлайн», торговавшей медицинскими товарами. Особое беспокойство у нее вызвал гипс, который она видела в его комнате в июле прошлого года – именно тогда в газетах писали о мужчине с рукой в гипсе, виденном у озера Саммамиш в день исчезновения двух женщин.

По словам Лиз, она точно знала, что Тед был в тот день у озера. Он зашел к ней утром, когда она собиралась в церковь, – в футболке и хорошем настроении, но они поссорились, и он ушел. Вернулся вечером уже в серой водолазке и брюках, пожаловался на недомогание, но перед ужином снял лыжное крепление со своего «Фольксвагена» и переставил на ее машину. Лиз также вспомнила, что видела в его квартире украденный телевизор, стереоаппаратуру, костыли, эластичные бинты и медицинский гипс. Все это вызывало у нее все больше тревоги – особенно после серии похищений и убийств в Солт-Лейк-Сити, начавшейся вскоре после его переезда в Юту на юридический факультет.

В последующие недели Кендалл продолжала общаться с Кэти Макчесни, тогда как мы с Роджером занимались проверкой перемещений Банди. Теперь он стал нашим главным подозреваемым. Мы поддерживали постоянный контакт с полицией Солт-Лейк-Сити, где ежедневно появлялись новые сведения о пропавших женщинах, и с коллегами из Колорадо, расследовавшими убийство в Аспене. Кроме того, мы выяснили, что один из знакомых Банди в районе Элленсберга, штат Вашингтон, состоял в группе для бегунов, в которой занималась и Сьюзан Ранкур. Все эти факты были косвенными, но впервые за долгое время они давали нам конкретное направление.

К тому моменту прошло уже три месяца с начала расследования, и ни биография Банди, ни география его поездок не давали повода свернуть с выбранного пути. Мы работали по шестнадцать часов в сутки, проверяя каждую зацепку. Сеть улик все плотнее затягивалась вокруг Теда – в наших документах он числился как «Тед № 7». С каждым новым фактом его причастность становилась все очевиднее. Мы не находили ни одной причины исключить его из списка, а редкие сомнения свидетелей, не опознавших его, в итоге лишь укрепляли общую картину. На каждого человека, описывавшего Теда как обаятельного и умного, приходилось трое других, сомневавшихся в его искренности и мотивах.

Со стороны могло показаться, что мы должны ликовать: расследование двигалось вперед, в то время как дела в Юте и Колорадо оставались на том же уровне. Но вместо радости мы испытывали растущее раздражение. Мы собрали массу сведений, однако прямого контакта с Банди все еще не было. Активная кампания в прессе – журналисты уже открыто связывали его имя с убийствами в Сиэтле – и его адвокат в Юте делали наше вмешательство невозможным. При этом личная встреча с подозреваемым – стандартная практика в делах об убийствах.