Книга Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер, страница 55 – Роберт Кеппел

Стиль преступлений – исчезновения в местах, где часто бывала чернокожая молодежь, и удушение как основной способ убийства – никак не соответствовал растиражированной версии о белых расистах, убивающих чернокожих детей из политических побуждений. Это не были террористические акты. Скорее всего, убийцей был чернокожий мужчина, которому жертвы доверяли, человек, свободно передвигавшийся по району и хорошо знакомый с местными правилами и порядками. Он был «своим» для сообщества, как Банди был «своим» для студенток в Вашингтоне.

В ряде случаев причиной смерти было удушение. Отсутствие заметных следов борьбы говорило о том, что убийца, вероятно, усыплял жертв, а затем тихо душил их – процесс, требующий времени, терпения и полной уверенности в контроле над ситуацией. Жертвы, по-видимому, ему доверяли.

Некоторые мальчики проводили время в неблагополучных районах Атланты, среди безработных, мелких преступников и наркозависимых. Это и было основным «охотничьим полем» убийцы. Мы предполагали, что он предлагал детям и подросткам небольшую подработку – быстрые деньги, как делали Гейси и, спустя годы, Дамер. Для младших он выглядел старшим товарищем, для старших – человеком, который может подкинуть небольшой заработок. Это давало ему полный контроль над мальчиками и юношами от 9 до 28 лет.

Его способность привлекать так разных жертв объяснялась тем, что каждый из них был своеобразным отражением представления убийцы о себе. Он выглядел и говорил так же, как они; он был своим. Жертвы, вероятно, воспринимали его как безопасного человека, тогда как он, в свою очередь, не видел в них угрозы. Эта маска нормальности скрывала его истинную природу – образованного, социально адаптированного, уверенного в себе мужчины, чье «лицо» было слишком убедительным для детей, чтобы они могли разглядеть опасность.

Мы предполагали, что убийца чувствовал себя уверенно в любой детской или подростковой среде – от начальной школы до молодежных центров. Он мог быть сотрудником или волонтером в организациях, работающих с мальчиками, – в скаутском движении, YMCA или подобных кружках. Возможно, он подрабатывал заменяющим учителем или торговцем, часто бывавшим в школах.

Его стремление обладать жертвами проявлялось в посмертных действиях с их телами. Следов сексуального насилия не находили, но некрофильские наклонности угадывались в «почерке»: унизительные позы, частично одетые или раздетые тела, оставленные на виду, будто он инсценировал моменты, которые заранее продумывал. Это был ритуал, и одновременно – послание полиции. Так он демонстрировал, что владеет ситуацией и не боится разоблачения. По мере того как город погружался в страх, убийца ощущал лишь растущую власть.

Мы также понимали, что он прекрасно ориентировался в собственном окружении, быстро реагировал на действия полиции и менял схемы, едва замечая, что ему угрожает опасность. Сначала он оставлял тела на земле, позже – стал сбрасывать их в реку, чтобы течение смывало волокна и волосы. Он следил за новостями и понимал, как именно полиция анализирует улики. В этом не было сомнений: убийца детей из Атланты был хорошо осведомлен о криминалистике и действовал только тогда, когда риск быть пойманным был минимальным. Он не собирался попадаться.