Книга Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер, страница 88 – Роберт Кеппел

Его прежде всего интересовал круг жертв. Он слышал, что их называют «молодыми проститутками», и спрашивал, есть ли исключения. Он отмечал, что девушек могли именовать проститутками лишь по «репутации» – если они были беглянками, тусовщицами, правонарушительницами. Это показательно: Тед пришел к тому же выводу, что и мы – круг жертв шире.

Он подчеркивал, что убийца прекрасно ориентируется в этой субкультурной среде: знает привычки, маршруты, места встреч, предпочтения. Возможно, он сам находится внутри этого круга или на его границе. С годами, по убеждению Теда, его знание только росло.

Эту среду Тед описывал как субкультуру «проституток, беглянок, тусовщиц, правонарушительниц и их друзей» – людей мобильных, независимых, погруженных в барные тусовки, вещества, игровые аркады, живущих от лица к лицу, от случая к случаю. И именно в ней убийца чувствовал себя своим.

Главная мысль Теда: изучив среду, в которой охотится убийца, мы приблизимся к пониманию его личности.

Порой Тед говорил прямо от лица самого Ривермена. Он отмечал, что выбранный тип жертв – идеальный для преступника и худший для полиции. И перечислял причины, почему расследование так затруднено:

о пропаже сообщают спустя дни и недели;

перемещения жертвы почти не отслеживаются;

круг знакомых расплывчат и трудно составим;

вначале исчезновения не воспринимались всерьез ни прессой, ни полицией.

Все эти условия, по мнению Теда, идеально подходили убийце, который, возможно, хотел не меньше внимания, чем свободы.

Главная же причина неудач следствия – огромный запас потенциальных жертв в этом круге: мобильная, доверчивая, уязвимая среда молодых женщин, уверенных, что с ними «такого не случится».

Тед предполагал, что убийца остается на своей территории потому, что уверен в себе. Он не видел угрозы и по-прежнему имел беспрепятственный доступ к целям.

Далее Тед описал возможные способы контакта и похищения. Он подчеркивал простоту метода: убийца мог представляться полицейским – как это делали Бьянки и его кузен, как делал сам Банди. Достаточно купить значок, показать «удостоверение» и приказать девушке сесть в машину «для разговора». После этого бежать уже поздно. «Почему мы сами до этого не додумались?» – примерно так, по его мнению, мы должны были бы отреагировать.

Он отмечал, что жертвы привыкли искать «стереотипного маньяка» – в духе Генри Ли Лукаса^[12]: неопрятного, пугающего, агрессивного. Таких они избегали. Но Ривермен выглядел иначе – естественно, непринужденно, «своим». Возможно, ровесник. Возможно, клиент. Именно поэтому он так эффективен и неуловим: естественный, непринужденный, ненавязчивый, безагрессивный, ничем не выделяется. Что особенно важно: многие женщины наверняка общались с ним – но он не вызывал тревоги, и потому не запоминался.

И, как ни странно, Тед описывал Ривермена… по сути, описывая самого себя. И он сам, и Ривермен – просто «хорошие парни»: неприметные, общительные, ничем не отличающиеся от людей, с которыми жертвы ежедневно сталкивались без опаски. Просто лица в толпе.

Мы понимали, что многие его наблюдения точны. Но все это, увы, не приближало нас к поимке убийцы.

Отметив, что Ривермен действует на небольшой территории, Тед поинтересовался, знали ли жертвы друг друга. Его дальнейшие замечания показали, насколько глубоко он продумывал способы охоты на легкие цели. Он спросил, были ли у жертв адресные книжки: телефон – идеальный инструмент, позволяющий назначить встречу анонимно, без риска засветиться.