Онлайн книга «Искатель, 2010 №5»
|
— Выспался? — спросил Генрих, подойдя к моему столу. — Как никогда. — Хм, заметно. — Как он там? — я кивнул в сторону двери, в которую кроме него, двух операторов и психолога никто никогда не входил. — Готовят, — он встряхнул рыжей львиной гривой и провел ладонью по волосам, — скоро на выход. Скоро, скоро я Его увижу! Нетерпеливость губительна для нашей работы, но очень уж хотелось встретиться с этим человеком. Хотя бы взглянуть на него одним глазком! Генрих разрешает записывать мои разговоры с ними, но диски остаются в сейфе. Если вдруг мне позволят поведать об этом всему миру, они вызовут ошеломляющую сенсацию. Но все дело в том, что кое-кто не любит сенсаций... Все было подготовлено, и ребята сидели, тихо болтая о всякой чепухе. То о росте цен на бензин, то о предстоящих выборах. Лично для меня этим утром все, что не касалось Работы, было ерундой. Завтра жизнь стянет меня с небес на землю, и я схожу с Леной на премьеру «Обитаемого острова». Но сегодня мое сознание заполнено Встречей... Прозвучал предупреждающий сигнал, разговоры стихли, и все разошлись по местам. Я в нетерпеливом напряжении. Сейчас он выйдет... Его ввели в лабораторию, проводили до моего пульта и усадили в кресло напротив. Нажатием кнопки я отгородил рабочее место от общего зала. Как по щучьему велению с четырех сторон выросли стены, и мы остались наедине. Он выглядел здоровым и крепким стариком, не похожим на себя за минуту до смерти. Густая борода, живые веселые глаза, в которых искрилась огромная сила волевого человека. Он непринужденно сидел в кресле, ни капельки не удивленный и не напуганный случившимся. А удивляться, честно говоря, было чему. За время, проведенное в нашей клинике, он прошел полный курс психологической адаптации и физиотерапии. На мой взгляд, можно было обойтись лечением тела, человек такой душевной силы принял бы произошедшее без ущерба для психики. Но законы есть законы, и пишутся они на ошибках. Первая наша неудача — неприятность с Гоголем. Он и в девятнадцатом веке был слегка не в себе, а попав в мир современных нам технологий, вовсе сошел с ума. Нашим психологам пришлось попотеть, они два года мучались с ним, пока не собрали в его голове мозаику из разбитой пережитым шоком памяти. Я заглянул в живые глаза старика и дрожащим от волнения голосом произнес: — Здравствуйте, Лев Николаевич! — Здравствуйте, здравствуйте! Наслышан, наслышан о вас! — ответил мне граф Толстой. Я вздрогнул и мысленно перекрестился. Сам граф Толстой, умерший задолго до моего рождения, говорит, что слышал обо мне! Мистика какая-то! «Глупец! Это Генрих или один из наших психологов поведал ему обо мне и о предстоящей встрече!» — сказал я себе. Отбросив лишние мысли, я приступил к работе. Показал графу, как надевается шлем, считывающий память, и пробежался пальцами по пульту, настраивая подключение. Я слышал, что первые мыслеоператоры часто сходили с ума и оставались теми личностями, с которыми входили в контакт. Но когда кто-то из наших электронщиков создал систему блокировки памяти, работать стало безопаснее. После окончания контакта память разделялась на свою и партнера, и путаница прекратилась. Тогда и стал постоянным штат «на минуту гениев», как мы себя называем. Просматривая память Толстого, я машинально следил за состоянием аппаратуры. Может, кому это и покажется нудной и монотонной работой, но мне она была интересна. Кто сможет похвастаться, что был в ментальном контакте с гением из прошлой эпохи? |