Книга Искатель, 2010 №6, страница 100 – Денис Чекалов, Виталий Забирко

Птеродактиль Ксенофонт вздохнул, извлек из-под крыла мухомор и принялся апатично жевать, роняя крошки на землю.

— А! — доев мухомор, он бесшабашно махнул крылом. — И черт с ней. Буду я еще на всяких там голубых ляль свой генофонд переводить! У меня таких, как она, не один десяток. Отбоя нет, на историческую родину приходится спасаться!

Прав я оказался насчет его любви. Сплошной фарс и выпендреж.

В лесу за спиной птеродактиля Ксенофонта затрещали кусты, и над деревьями кошмарным видением выросла гигантская голова тираннозавра с приоткрытой пастью, усеянной крупными неровными зубами. Ему, как и птеродактилю Ксенофонту, определенно не мешало обратиться к дантисту и поставить на зубы брекеты.

Тираннозавр повел головой по сторонам и замер, заметив на ветке лепидодендрона добычу.

— Накаркал на мою голову! — всполошенно захлопав крыльями, сорвался с ветки птеродактиль Ксенофонт.

Тираннозавр по-птичьи дернул головой вперед, щелкнул зубами раз, другой, пытаясь на лету поймать добычу, но птеродактиль Ксенофонт увернулся и улетел. Тираннозавр проводил его взглядом, медленно повел головой и сквозь ветки лепидодендрона заметил меня.

Я замер. Ремни безопасности превратились в свою противоположность, и я очутился в положении этакого агнца на заклании. Глупо вспомнилось, что в средневековых легендах непорочных дев приковывали к скалам, отдавая их на съедение драконам. Как в непорочности, так и в принадлежности к женскому полу заподозрить меня было трудно, но вряд ли это остановит тираннозавра. Кажется, рептилии не чувствуют запаха, а реагируют на движение... Надо замереть, затаиться и не двигаться — быть может, тогда останусь жив.

Тираннозавр покрутил головой, рассматривая меня сквозь редкие ветви лепидодендрона то левым, то правым глазом, и в его взгляде читалось, что с моим предположением он категорически не согласен. Мотнув головой, тираннозавр, как щепку, сломал десятиметровый лепидодендрон, шагнул вперед, распахнул пасть и потянулся к болиду...

Я крепко зажмурился. «Что такое жизнь? — философски пронеслось в голове. — Всего лишь прочерк между двумя датами...» И еще подумалось, что это моя последняя мысль в этом самом прочерке.

— Опять Василий надебоширил, — недовольно сказал чей-то усталый голос. — Управы на него нет...

— Да, — согласился второй голос, — ему развлечение, а нам работа...

— Надоело мне все это. Честное слово, Карле пожалуюсь.

— Думаешь, у Карлы есть управа на Василия? Размечтался!

На потустороннюю жизнь это было непохоже, но я продолжал оцепенело сидеть, крепко зажмурившись. За шиворот упала капля росы и привела меня в чувство. Если в загробной жизни есть божья роса, то вряд ли она будет капать за шиворот. Я осторожно приоткрыл один глаз и чуть снова не зажмурился, так как метрах в трех от себя увидел громадную, не меньше «Хаммера», голову тираннозавра. Тираннозавр не двигался, но смотрел не на меня, а куда-то в сторону.

Я скосил глаза и увидел у исковерканных рельсов двух рабочих в темно-синих комбинезонах с эмблемами спиралевидной галактики на спинах. Один держал в руках лом, другой — кирку, по ту сторону развороченной магистрали на рельсах стояла небольшая открытая дрезина с ручным приводом.

Рабочий с киркой повернул голову, недовольно посмотрел на тираннозавра и кисло поморщился.