Книга Искатель, 2010 №6, страница 99 – Денис Чекалов, Виталий Забирко

Перевалив через магистраль, трактор разворотил рельсы и углубился в лес. Болид начал тормозить и остановился метрах в десяти от изувеченного полотна.

— Василий! — понимая безнадежность ситуации, заорал я вслед трактору. — Ты что наделал?!

Никто меня не услышал то ли из-за рева трактора, то ли Василию с пришельцем-амебой окончательно было все фиолетово. Зато я расслышал слова песни.

Орали они, мягко говоря, чрезвычайно немузыкально, как мартовские коты. Василию удавалось перекричать рев трактора, но визгливый голос пришельца-амебы различался только в слове «хрен», будто он был подпевалой.

Я с тоской посмотрел на искореженные рельсы. Моему «броне-поезду» действительно здесь не промчаться. Знал я силу слова Василия: как сказал, так и будет. И хрен что поделаешь...

И все же что-то надо было делать, но что? Для начала следовало вылезти из болида, и я попытался расстегнуть ремни безопасности, но опять ничего не получилось. Как с ними Хробак управлялся?

— И не пытайся, — грустно прокаркал откуда-то сверху птеродактиль Ксенофонт. — Ремни безопасности может расстегнуть только служитель. Застежка настроена на папиллярный узор его пальцев.

Я задрал голову и метрах в десяти над собой увидел на ветке лепидодендрона птеродактиля Ксенофонта. Он сидел нахохлившись, и вид у него был такой унылый, будто кто-то за его хамство подбил-таки ему крыло. Либо его гордость, кривые зубы, посчитал. Булыжником.

— И что же мне теперь делать? — растерянно спросил я.

— Сидеть и ждать, — вздохнул птеродактиль Ксенофонт.

— Чего ждать? Пока тираннозавр придет?

— Типун тебе на язык, — апатично огрызнулся он. — Пока ремонтники придут.

— А они придут? — воспрянул я духом.

— Придут, куда денутся.

— Скоро?

— Скоро, — снова вздохнул птеродактиль Ксенофонт. — Сегодня.

Сегодня — понятие растяжимое, но я не стал уточнять, когда именно, слишком хорошо знал зловредный характер птеродактиля. Мы помолчали. Рев трактора удалялся, и песни уже не было слышно. Голоса, наверное, сорвали и теперь полоскали горла самогоном. Быть такого не могло, чтобы Василий не прихватил с собой бутыль.

— А ты каким образом здесь оказался? — поинтересовался я.

— Ушел я от них, — скорбно сообщил птеродактиль Ксенофонт. — Обидели меня...

— Тебя обидишь, — не поверил я. — Ты сам кого хочешь обидишь.

Он скосил на меня глаз, отвернулся, потоптался на ветке и неожиданно процитировал заунывным пятистопным ямбом:

— «Волчица подлая, тебя я презираю, к Тибурдукову ты уходишь от меня...»

Я рассвирепел, поискал глазами, чем бы швырнуть в гадкое палеонтологическое ископаемое, но под рукой ничего не оказалось, а перегнуться через борт, чтобы достать булыжник с насыпи, не позволяли ремни безопасности.

— Пшел вон, падаль доисторическая! — зло гаркнул я.

— Ты чего обзываешься? — обиделся птеродактиль Ксенофонт. — Это не о тебе, это я по своей судьбе кручинюсь.

Я насторожился.

— И кто ж тогда Тибурдуков?

— Кто-кто, а то не знаешь... К Скитальцу Звездному ушла моя принцесса... — в этот раз экспромтом, но тоже пятистопным ямбом, заунывно протянул птеродактиль Ксенофонт и всхлипнул.

— Сочувствую... — пробормотал я, отводя глаза. Ох, не верилось мне в неразделенную любовь птеродактиля! Знал я его натуру.