Онлайн книга «Искатель, 2010 №4»
|
Старик выслушал его с вниманием, покачал головой и сочувственно похлопал по спине. — Бываить... То ись, конешна, я тебе верю, парень... Словам твоим верю, а было ли сказанное тобою по правде, допустить не могу. Небось нанюхался ты, шастая по болотищам, дурмяной травы, от которой ум мутится и видения всякие предстают... Баял ить тебе: не суйся в распроклятую Мокошову ломь, тьфу! Ядовитой испариной от ее ты и пропитался... Што же, пойду тебя проводить малость... Вона ты какой серый да квелый. Понесу твой рюкзачишко-то до дороги... Андрей поначалу отказывался от помощи, но потом согласился, и они направились по тропинке к дороге, ведущей в деревню Вспольцево. Там можно было найти попутку. Вышли (Андрей хотел проститься с бабкой Агафьей и ее соседкой Авдотьей, но они куда-то запропастились). Старик по пути все рассказывал про чудные случаи, происходившие в их краях в разные времена. Когда-то, мол, по старинным временам, увидал один царевич на озере купающуюся голую девку неописанной красоты — хотел к себе ее во дворец забрать. Кликнул товарищей, показывает, смеется, за косу золотистую ее держит. А товарищи как увидали, так и ахнули, побледнели, нахмурились да отвернулись. Смотрит царевич: вместо девки держит он за шею змею в медной чешуе с зелеными глазами. Плачет змея, но сделать богатырю ничего не может: у него образ чудотворный Егория, поражающего дракона копьем, на груди был. Так и отпустил он водяную змеищу-то свободно плыть в озеро. Андрей хотел было записать легенду его в блокнот. Однако Игнат Игнатьич отговорил: «Ладно, так запомнишь, чего бумагу марать». Вспомнил еще одну историю, уж не столь давнюю, в годы войны с немцами. Как целый батальон немецких солдат с офицером взялся провести куда-то некий старичок-лесовичок. Ну, повел. Враги винтовку дулом ему в спину уперли. Сами с автоматами, с гранатами за ним. Партизан опасались. А старичок бредет-хромает, посошком березовым подпирается. Так под прицелом через лес путешествовал и ничего супротивного не совершал. Только солдаты, которые позади в колонне шли, помаленьку куда-то деваться стали. Тихо, без единого звука. Вот будто идет солдат в каске с автоматом, а глянешь: его уж нету, только дымок желтый в воздухе жидко повисел да рассеялся. И когда офицер ихний хотел приказать чего-то своим, а приказывать-то и некому. Закричал он в страхе, хотел пулю пустить в старичка-лесовичка, только вместо того лягушка сидит на листе болотной кувшинки и глазищи свои глупые на него пялит. Тут главный-то офицер взвыл не своим голосом и совсем окостенел. Ну, лягушка бултых под корягу — и ее как не бывало. — А офицер немецкий куда делся? — спросил Андрей и вздрогнул почему-то. — Кто ж его знаить... — округлив в задумчивости белесые свои глазки, произнес Игнат Игнатьич и пошмыгал востреньким носом. — Кругом лес, болотища непролазные, трясина да дебри... Куцы делся? Поди теперь вспомни... А ты, Андрюха, про те потешные картинки, которы тебе с дурмана привиделись в Мокошовой ломи, позабудь. Ето одно болезное чарование от плохого воздуха, ядом пропаренного... Не сказывай никому. Подумают люди, ровно ты того... с ума съехал... Не станешь сказывать? — Не стану. Честно, — твердо сказал Андрей, выходя на проселочную дорогу. |