Онлайн книга «Искатель, 2010 №4»
|
Пятая секунда после того, как со стены дувала спрыгнул во двор, — выстрел: «Додохон, ты не только медленно ходил, ты вообще медленно двигался, медленно соображал — а это вещь непростительная при той службе, которую тебе доверили». Двадцать вторая секунда — выстрел: Идрис только и успел повести в сторону Ерохина своим дремотным с поволокой взглядом. Вот, собственно, и все, что было нужно на этом этапе. В черном камуфляже, с маской на лице и с винторезом в руках, бесшумно расстреляв беспечных сторожей, Ерохин скользнул в подпол, под спящим домом добрался до того угла, где находилась спальня Джурабекова, — второй этап, — и заложил брикеты пластида, почти на семь килограммов, — минута сорок две секунды. А спустя еще восемь минут Ерохин перевел дух, уже укрывшись у подножья горы, которая так резко и так долго тянулась вверх, что тень от нее до самого полудня целиком укрывала кишлак. Отсюда Ерохин хорошо видел все селение и посреди него — за высокими каменными стенами — особняк, похожий на замок. Светало. Лениво лаяли собаки, певуче скрипела арба — ослику не спалось. Непонятно, почему его не выпрягли на ночь. В сотне метров слева бурчала, катала камушки небольшая, но резвая горная речка. Ерохин достал радиопередатчик, взглянул на часы, потом на резиденцию Джурабекова: «Умереть во сне — пожалуй, слишком легкий финал для такого подонка...» Еще секунда — и мощный взрыв сотряс воздух, полыхнул огнем, вывернул потроха резиденции, и они, словно пиво над краями кружки, вспенились пылью и дымом над высокими стенами; эта пена сначала зависла, а потом потекла наружу — по всему периметру, который так не любили охранять Бадриддин с Идрисом. На этом закончился третий этап, а вместе с ним завершилась и вся операция. Осталось только исчезнуть. Когда первые лучи восходящего солнца заискрились на снежных вершинах, Ерохин уже мчался на спортивном мотоцикле в сорока километрах от кишлака. И, чтобы не попасть на глаза дехканам из соседних селений, он свернул с дороги на малоприметную тропинку и тут же потерялся в темной расщелине. В сарае было сыро и холодно, стылый октябрь через приоткрытую дверь вытягивал на улицу все тепло. Появляясь из темного угла на сумеречный свет уходящего дня, свинья, большая двухгодовалая чушка, опасливо принюхивалась, хрюкала, моргала и вдруг, испугавшись чего-то, отпрыгивала, снова исчезала в своем полумраке. Переднее колесо мотоцикла рассекало отяжелевшие, обледеневшие по краям лужи. Закисшая после обильных дождей грунтовка обрела с первыми морозами некоторую твердость. Она тянулась сквозь унылый ландшафт, гнилой перелесок. Тарахтел старенький двигатель. Сгущались сумерки, тревожные и промозглые. Ощущение бесприютности легло на землю вместе с первым снегом, заляпавшим порыжевшие мхи, жухлую траву и палую скукожившуюся листву. Снег еще плохо удерживался на дороге, но сохранялся рыхлыми островками среди кустиков, у деревьев... Получив должность участкового милиционера в глухом, тупиковом углу Псковской области, капитан Ерохин первым делом отремонтировал мотоцикл с коляской. Вообще-то, этот былинный «Урал», выпущенный в мир в годы социалистического расцвета, ремонту не подлежал. Он давно мучил механиков и водителей, пять лет назад был окончательно списан и с тех пор ржавел на дворе местного РОВД — в ожидании сдачи на металлолом. Казалось удивительным, что он избежал этой печальной участи, при том что в наступившей разрухе она настигла даже исправные линии электропередачи и многое другое, имевшее куда более презентабельный вид, чем мотоцикл. |