Онлайн книга «Искатель, 2010 №3»
|
— Истина, уважаемый старейшина, та истина, от которой ты отрекся. Лишь она обладает властью судить и миловать. — Неправда! Я всегда был верен богам. Ты ни в чем не можешь обвинить меня. — Обвинять тебя будет владычица страны мертвых. Я же пришел сюда лишь исполнить волю богов. Возьмите его, — приказал он воинам. Два человека подошли к обмякшему старейшине, схватили его под руки и поволокли к выходу. — Еще вот этого, этого и этого, — указывал Гильгамеш, идя вдоль ряда оцепеневших от ужаса и изумления старейшин. Никто не произносил ни звука, лишь слышалось испуганное икание да хрипел в бессильной ярости очередной несчастный, вытаскиваемый воинами в коридор. Когда Пушур-Туту, Гирбубу и еще несколько глав Больших домов, чье поведение на совете показалось вождю предосудительным, были уведены, Гильгамеш обратился к остальным: — Отныне мне известна воля богов. Те, кто осмелился бросить ей вызов, будут сегодня вечером принесены в жертву Инанне. Вы же, колеблющиеся и неуверенные, будете сидеть в нижних покоях дворца, пока всемогущие небожители не откроют вам глаза и уши. Я оставляю вас в живых, ибо верю: тень Забабы лишь слегка коснулась вас, не проникнув глубоко в ваши души. Молитесь Инанне, Энлилю, Энки,[11] а пуще всего — Уту, отцу справедливости. Да очистит он вас от скверны. Гильгамеш развернулся и вышел. В коридоре он отдал несколько приказаний начальнику стражи. Десять человек были оставлены им караулить старейшин, пятерых он отправил по деревням гласить волю богов, остальные были разбиты на смены и поставлены в охранение на стенах Дома неба. Разобравшись с этими делами, Гильгамеш ушел в спальню и бессильно рухнул на кровать. Отвага вдруг покинула его. Он знал, что отдыхать сейчас нельзя, что нужно действовать, пока враги не спохватились и не приняли ответных мер. Нужно как можно быстрее запереть все ворота, чтобы ни один лазутчик Акки не выскользнул из города. Нужно позаботиться о припасах на случай осады, а также о наборе и вооружении новых отрядов. Нужно обезопасить себя со стороны неприятельских действий соседей, если Акка предложит им союз против Урука. Нужно договориться с сутиями, чтобы те не нанесли удар в спину. Но самое важное — нужно обратиться с речью к народу и объяснить причины заключения старейшин. Все это нужно делать сейчас, иначе потом будет поздно. Он понимал, что шила в мешке не утаишь и что уже сегодня вечером слухи, один поразительнее другого, поползут по близлежащим деревням, чтобы завтра достичь Ларсы и Ура, а через три дня долететь до Киша. Гильгамеш знал это, но подняться не мог. Страх накатил на него, дикий ужас от совершения чего-то непоправимого. «Может, все напрасно? — смятенно думал он. — Может, я ошибаюсь и воля богов совсем не в этом?» Он лежал, глядя в потолок, а время шло, оно бесповоротно утекало, и от осознания этого Гильгамеш впадал в еще большее беспокойство. Ругая себя за нерешительность, он терял последние остатки хладнокровия. Ему стало казаться, что все происходящее — всего лишь сон, и этот сон пугал его. Что хотели сказать ему боги, посылая этот кошмар? О чем хотели они предупредить его? «Я должен пойти к прорицательнице, — решил Гильгамеш. — Она ответит на все мои вопросы». Он попытался встать, но ноги отказались слушаться его. Руки налились тяжестью и лежали подобно двум огромным колодам. Стены и потолок задрожали, норовя раствориться в туманной дымке. Что-то странное творилось вокруг. Гильгамеш закрыл глаза, чтобы прийти в себя. В этот момент кто-то постучал в дверь. |