Книга Искатель, 2010 №3, страница 90 – Данил Корецкий, Вадим Волобуев

— Сегодня ты спас нас, урукец. Поистине, твой дар бесценен для тех, кто водит по реке корабли с товаром. Боги наделили тебя им или ты сам овладел этим искусством подобно тому, как иные овладевают ремеслом?

— Всеведущие небожители заложили в меня этот дар, — ответил польщенный Энкиду. — Им обязан я своим умением.

— Тогда береги его, человек из Урука. Многие отдадут полжизни, чтобы иметь такое богатство.

Энкиду нахмурился.

— Мне непонятны твои слова, кормчий. О чем говоришь ты?

— О том, что в мире есть много людей и похуже этих разбойников.

Корабельщик засмеялся и, видя недоумение на лице Энкиду, ободряюще похлопал его по плечу. Затем громко высморкался в реку и ушел вместе со своими людьми подсчитывать ущерб. Гильгамеш тем временем остановился над трупом одного из грабителей — молодого безусого парня с бритым черепом и большим горбатым носом. Чресла покойника были перепоясаны истертой юбкой, в ухе болталось дешевое костяное кольцо. Развороченная грудь пузырилась кровью, в руке было зажато древко копья. Облик его, совсем не похожий на облик кочевника, насторожил Гильгамеша, заставив его задуматься — подлинно ли нападавшие были теми, за кого их принимают? Уж слишком наружность убитого походила на внешность коренных обитателей Мари или Сиппара — те же сглаженные скулы, тонкие губы, маленький подбородок, такие же редкие брови и слабая растительность на лице. Он подошел к кормчему, положил ему руку на плечо.

— Скажи мне, корабельщик, к какому племени принадлежали те люди, что напали на нас? Были ли это бене-ямины или кто другой?

Кормчий резко обернулся.

— Почему ты спрашиваешь об этом, урукец? Разве у тебя есть сомнения?

— Истинно так, корабельщик. Я смотрю на убитых и вижу, что среди них есть мои соотечественники. Вон тот мальчишка, что лежит у борта с пробитой грудью, похож на черноголового, явившегося на свет в одном из евфратских городов.

Кормчий поджал губы, приблизился к останкам. Долго смотрел на них, потом неохотно сказал:

— Может, ты и прав. К этим дикарям стекается все отребье с округи. Кого там только нет! Возможно, этот бандит убил кого-нибудь или ограбил, а потом сбежал к кочевникам, чтоб уйти от возмездия.

— А кто дает им лодки? — не унимался Гильгамеш. — Разве пастухи умеют плавать по воде?

— Ты слишком впечатлителен и легковерен, урукец, — снисходительно промолвил корабельщик. — Ради поживы пастухи готовы на все.

Гильгамеш не нашелся, что ответить. Но доводы кормчего не убедили его. То, что видел он собственными глазами, подсказывало ему, что причина творящихся безобразий кроется не в сутиях. Что-то непонятное происходило здесь, о чем местные жители предпочитали умалчивать, обвиняя во всех несчастьях пришлых бене-яминов.

После этого нападения дальнейшее путешествие протекало спокойно. Разбойники убедились на горьком опыте, что корабль не взять с налета, и больше не тревожили его. В скуке и безделье проходили дни. Тянулось бесконечное каменное плато, гранитными бордюрами проплывали берега, редкие тонкие деревца высовывались из расщелин, грустно поникнув листьями. Поверхность усеивали небольшие полуразрушенные скалы, на вершинах которых иногда появлялись волки и лисицы; там и сям лежали огромные, покрытые лишайником, камни, встречались крохотные озерца, заросшие тамариском. Бегали ящерицы, в углублениях прибрежных утесов вили себе гнезда юркие птахи. Ночами слышалось дикое завывание хищников. Мрачной безысходностью веяло от этого пейзажа. Недаром сюда тянулись грабители и отщепенцы со всех краев. Это место было их прибежищем. Здесь, вдалеке от людских глаз, они чувствовали себя в безопасности, сюда спасались от преследований городской стражи и карательных отрядов вождей.