Книга Искатель, 2010 №1, страница 66 – Сергей Саканский, Станислав Родионов, Александр Голиков

Следственный эксперимент по делу Кошачьего Царя должен был состояться на площадке питомника. Жаров подошел к Управлению вовремя: группа уже отправлялась.

Участников следственного эксперимента набилась полная машина: Пилипенко сидел за рулем, рядом с ним Минин. Жаров и Клюев сели сзади, а в последний момент из Управления, размахивая руками, выскочила Алиска, штатный психолог Управления: необходимости в ее присутствии не было, но посмотреть эксперимент ей очень хотелось из любопытства. Так Жаров неожиданно оказался с нею рядом, крепко прижатый ее левым бедром.

Впрочем, это счастье длилось недолго: Пилипенко, уже тронувший «жигуленка», вдруг притормозил, и даму переместили на переднее сиденье. Жаров оказался вновь прижатым, но уже крепко и жирно — массивной ногой Минина.

Жаров смотрел на длинную шею Алиски, ее покатые плечи над передним сиденьем... Рук ее он не видел, но знал, что один из пальцев его бывшей возлюбленной теперь украшает обручальное кольцо.

До питомника доехали быстро. На собачьей площадке, облокотившись о бревно бума, уже ждал Ярцев. Было непривычно видеть его без собаки на длинном поводке. Еще двое служащих прохаживались возле мобильной клетки, где, присмирев, словно подозревая какую-то страшную участь, ждали коты.

Выгрузились. Минин привез с собой большую туристическую сумку, сразу принялся выставлять ее содержимое на деревянный стол, за которым обычно сидели кинологи — то работая и записывая результаты тренинга своих питомцев, то играя в домино, то просто попивая простой таврический портвейн. Теперь на столе возникли последовательно: колба с темной жидкостью, миска, взятая из комнаты покойной Анны Трофимовны, старинная книга с заклинаниями Кошачьего Царя, изящная плетка ручной работы, которую подарил Минину один невинный подследственный с Кавказа.

— Ну что? — спросил Ярцев. — Я, значит, облачаюсь?

Пилипенко пожал плечами:

— Конечно. Зачем же еще ты тут нужен?

Ярцев влез в изрядно залатанную телогрейку с длинными рукавами, специально для изображения жертвы. Одевшись, он замер, покосился на клетку с котами.

— Не трусь, — сказал Клюев. — Тебя уже столько собак погрызли! Что там какие-то коты?

— Или даже сам Кошачий Царь, — попробовал пошутить Жаров, но никто не улыбнулся.

Смутившись, он подошел к столу и взял в руки книгу. Сказал, качнув книгой в сторону следователя:

— Может, для чистоты эксперимента стоит все же прочесть заклинание?

— Мы проверяем не магию, а действие отвара, — сказал Пилипенко. — В магию никто здесь не верит, а вот в химию — да. Впрочем, давай, хуже от этого не будет.

— У меня все готово, — отрапортовал Минин, вылив в миску содержимое колбы и вытряхнув до капли остатки. — Зелье сварено точно по рецепту.

— Ну, приступаем, — скомандовал Пилипенко.

Минин отнес миску к клетке и с размаху поставил на землю. Алиска хохотнула:

— Смотрите, как они зашевелились.

— Это от валерьянки, — сказал Минин.

Коты действительно пришли в хаотическое движение, вставали на задние лапы, царапали металлическую сетку.

Минин открыл дверцу, коты тотчас устремились к миске и, тесня друг друга, разом начали хлебать.

— Завидую, — сказал Клюев. — Как им сейчас хорошо!

— Вечером точно напьюсь таврического, — угрюмо объявил Ярцев.

Жаров не на шутку разволновался. Это был момент истины, когда решался важнейший вопрос, тот, который мучил его всю жизнь. Ему очень хотелось верить, что мир устроен далеко не в соответствии со школьной программой. Пусть мир материален, да, но разве это исключает существование каких-то параллельных, еще неизвестных науке сил и явлений?