Книга Роковая ошибка мистера Куина, страница 52 – Бенедикт Браун

Возможно, все изменилось, когда в деревне появился новый мальчик. Себастьян Кейн по возрасту уже годился в солдаты. Он создавал впечатление тихого, простого парня, но последствия его появления будут отзываться в деревушке годами.

– Представься, мальчик, – потребовала миссис Эббот в то первое утро, поставив Себастьяна перед классом, чтобы все его рассмотрели.

Ему было откровенно неловко, и некоторые ребята помладше засмеялись.

– Себастьян. – У него были короткие песочные волосы и очки в черной оправе. Его глаза предсказуемо бегали по классу, но он смотрел на первые ряды одноклассников, будто боялся идти мимо них.

– А фамилии у тебя нет? – Неясно, была ли наша учительница так резка, чтобы вызвать у класса смех, или просто хотела продемонстрировать свою власть в маленьком королевстве.

– Кейн, мисс. Меня зовут Себастьян Кейн. – Он рискнул бросить взгляд в угол, где сидели его ровесники. – Моя семья только что въехала в дом над мельницей.

– Имени хватит, – бросила вредная учительница. – Около Дороти Лайл пустое место, садись. Уверена, она не укусит.

В этот момент перемена чувствовалась особенно явно. Додо улыбнулась своему новому соседу по парте, и по классу пробежала волна, как круги по воде. Влюбленность, она такая штука, редко приходится кстати. Люсинда когда-то свято верила, что мир стал бы гораздо счастливее, если каждому при рождении сразу назначалась пара, не было бы ни ссор, ни конкуренции. Если бы мир был устроен именно так, беда бы обошла их в тот год стороной.

Даже такое простое уравнение, как Белла + Мариус, две независимые силы, которых, очевидно, тянуло к столкновению, были плотно связаны с другими слагаемыми. Они этого не видели, но Джеймс, бывший лучший друг Мариуса, смотрел на Беллу, словно она была ангелом, посланным с небес. Он страдал молча, но каждая частичка его тела искрилась любовью к Изабелле Монтегю. А Люсинда смотрела такими глазами на Мариуса.

Себастьян оказался рукой, толкнувшей кости домино, последней картой в карточном домике, после которого вся конструкция предсказуемо рухнула. Он выглядел невинно и был столь же невиновен в последствиях своего появления, но это никого не спасло. Он был пешкой в этой драме масштаба елизаветинской трагедии, но именно с пешки начинается партия.

В майские каникулы у ребят была неделя разобраться с долгами по учебе перед самым сложным бастионом конца года. По крайней мере, на такие цели та неделя выделялась, но перед порогом взрослой жизни и всей ее ответственностью Мариус и его друзья больше интересовались развлечениями. Солнце редко появлялось из-за туч, поэтому они коротали время, шатаясь по Хёртвуду или прогуливаясь к древнему форту, выглядывающему из-за холмов Суррей.

С такой высоты Англия была очень красивой. В этой зеленой, чудесной части страны легко было представить, что ты оказался во временах Робина Гуда или короля Артура. Леса там были густые, холмы пышные и округлые, небо в ту неделю было голубым, словно глаза Ричарда Фэрбенкса.

Мариус и Белла, даже когда не бросали своих друзей где-то позади, всегда будто не ощущали их присутствия. Додо и Себастьян целыми днями обсуждали любимые книги и ее мечты о писательстве – она краснела каждый раз, когда он смотрел на нее, и легко было понять, о чем она думала. Люсинда и Тилли сидели в стороне от остальных, болтали и хихикали по поводам, которыми никогда бы не стали делиться с мальчиками, а Джеймс и Ричард соревновались, кто дальше кинет камень, палку или, однажды было и такое, улитку.