Книга Отдайте ее мне!, страница 3 – Ольга Авдеенко

— А, вот и ты, Лорейн! — сказал хозяин дома, и в его голосе прозвучал упрек. — Знакомьтесь, друзья: моя супруга.

Патрисия удивилась. Жена банкира выглядела так молодо, что ее легко можно было принять за его дочь: на вид ей было не больше двадцати пяти — двадцати семи.

— Ты едва не опоздала. — Саттерфилд с извиняющейся улыбкой обратился к гостям: — Воистину, женщины теряют представление о времени, когда им нужно переодеться к обеду.

— Прости, дорогой, — откликнулась женщина без тени раскаяния, — мне это было действительно нужно: ты же сам сказал, что у нас будут гости.

— Они уже здесь. Мы больше никого не ждем. — Банкир снова повернулся к сэру Уильяму и Патрисии. — Прошу меня простить: сегодня будет скромный, почти семейный обед. Мне хотелось посвятить этот вечер творчеству мисс Кроуфорд, а при большом количестве гостей это было бы невозможно.

— Мы вам весьма признательны, — вежливо откликнулся пожилой джентльмен.

Между тем Лорейн Саттерфилд уселась в кресло поодаль — так, чтобы видеть собственное отражение в большом зеркале над камином. Она приняла изящную позу и повела головой из стороны в сторону, любуясь тем, как играют искорки света на ее сапфировой диадеме.

Ее лицо показалось Патрисии смутно знакомым. Девушка стала невольно вглядываться, пытаясь вспомнить, где она могла видеть эту красавицу раньше. И вдруг поняла: жена банкира словно сошла с полотна Гейнсборо^[3] — портрета герцогини Девонширской: та же бледная нежная кожа, точеные черты и яркие глаза, та же врожденная грация; только, конечно, у Лорейн не было такой безумной высокой и напудренной прически, и одета она была по самой последней моде. Патрисия испугалась пришедшего ей на ум сравнения. Только месяц назад в Борнмуте они с дядей встретили женщину, которая тоже напоминала произведение искусства — античную статую, и та женщина стала жертвой жестокого убийства. Девушка постаралась отогнать эти мысли: нет, конечно, с миссис Саттерфилд не случится ничего плохого!

Почувствовав, что за ней наблюдают, Лорейн повернула голову. В отличие от мужа, чьи глаза ничего не упускали, взгляд женщины был абсолютно пустым — то ли она тщательно прятала свои мысли, то ли их у нее вообще не было. Патрисии стало неловко, оттого что она столь бесцеремонно ее рассматривала.

— Вы художница, мисс Кроуфорд? — небрежно поинтересовалась красавица.

— О нет, — смущенно улыбнулась та. — Я еще только учусь на первом курсе.

— Вот как? И чему же вас учат? Вышивать? Плести кружева?

— Какие кружева, Лорейн? — с неудовольствием воскликнул банкир. — Мисс Кроуфорд — студентка школы изящных искусств Слейда^[4]. Там воспитывают художников, а не ремесленников. Взгляни на эти рисунки! — Он подошел к жене и протянул ей раскрытую папку. — Какие легкие и уверенные линии, какая безупречная композиция, как выразительно передано движение! А эта любовь к деталям? Я в восторге!

— Ты же знаешь, Альфред, я в этом ничего не смыслю, — откликнулась женщина, изучая свои ухоженные ногти.

— Ах, да, конечно, если бы дело касалось изящества кружев или вышивки…

— Не все же разбираются в искусстве, как ты.

— Кружева — это тоже искусство, — несмело вступилась Патрисия.

Красавица бросила на нее мгновенный острый взгляд, который девушка не заметила, и улыбнулась: