Книга Генеральный папа, страница 16 – Алёна Амурская, Ника Лето

Я хмурюсь.

— Что значит «никак»? Вы не поняли. Эта Аня — посторонняя девчонка, офисный планктон. Мне нужно забрать своего ребенка и отвезти домой. Мне нужно нанять квалифицированных нянь, врачей...

— Если вы сейчас оторвете девочку от этой девушки, то вы получите необратимые последствия, Максим Эдуардович, — жестко перебивает меня Левицкий. Его явно не впечатляет мой тон. — Послушайте меня внимательно. Психика вашей дочери прямо сейчас — это разбитое стекло. Ее самый близкий человек, мать, предал ее. Выбросил в толпу. Для пятилетнего ребенка это равносильно смерти вселенной. — Профессор надевает очки обратно, глядя мне прямо в глаза сквозь экран, и продолжает: — А потом, когда девочка находилась на пике ужаса в незнакомом месте, появилась эта Анна. И она не просто ее нашла, а закрыла ее своим телом от физической угрозы. Произошел классический импринтинг на фоне острой травмы. Синдром абсолютного щита. В разрушенном враждебном мире вашей дочери эта посторонняя девушка внезапно стала единственным гарантом безопасности. Божеством, если угодно точную образную формулировку. Якорем, который удерживает ее от падения в полное безумие.

Я молчу, переваривая информацию.

Мне не нравится то, что я слышу. Это означает потерю контроля.

— И что вы предлагаете? — спрашиваю его саркастически. — Оставить мою дочь жить в архиве с младшим администратором?

— Я предлагаю вам включить мозги бизнесмена, — парирует Левицкий. — Вы любите всё контролировать? Отлично. Контролируйте. Но через нее. Девочка не пойдет к вам. Для нее вы — источник опасности, потому что вы чужой мужчина. Она пойдет к вам только в одном случае: если Анна покажет ей, что вы безопасны.

— Сколько времени это займет? — цежу я сквозь зубы.

— Недели. Месяцы. Зависит от вас. Мой вам совет: купите эту Анну.

— В смысле?

— В прямом. Введите ее в штат личной прислуги. Сделайте личной няней. Заплатите ей столько, чтобы она забыла о своей прошлой жизни. Эта девушка должна стать постоянной константой в жизни вашей дочери, пока та не адаптируется. Если Анна исчезнет завтра — девочка уйдет в глубокую регрессию. Она перестанет говорить, есть, может начаться энурез, аутоагрессия... Вы получите инвалида по психиатрии.

Я чувствую, как холодок пробегает по позвоночнику.

Инвалида...

Моя кровь не может стать инвалидом. Нет. Этого я не допущу.

— Я вас понял, доктор, — говорю ледяным тоном, хотя внутри всё кипит. — Я буду ждать вас у себя первым же рейсом. Рита организует вам перелет частным бортом. Вы будете вести Юлю лично.

— Договорились. Но до моего приезда — ни в коем случае не разделяйте их. И не давите на ребенка. Будьте просто фоном. Спокойным, щедрым, безопасным фоном.

Раздраженно стиснув зубы, я прощаюсь и сбрасываю вызов. Какое-то время сижу в тишине, глядя на пустой экран, а затем тянусь к пульту на столе и нажимаю кнопку. На монитор выводится картинка с камеры видеонаблюдения, скрытой в моей комнате отдыха.

Они там.

Эта нелепая спасительница сидит на мягком ковре прямо на полу, поджав под себя ноги. Она сняла свои туфли и скинула грязный пиджак, а Юля сидит у нее на коленях. Аня что-то тихо, непрерывно говорит ей, гладя по спутанным кудряшкам, и аккуратно, с ложечки, кормит ее моим натуральным фермерским йогуртом.