Книга Генеральный папа, страница 2 – Алёна Амурская, Ника Лето

— Чем обязан, инспектор? У меня очень мало времени. Если это по поводу спонсорства детских домов, обращайтесь в пиар-отдел, Рита даст контакты.

— Никакого спонсорства, — обрывает она меня так резко, что я даже брови вскидываю от неожиданности. — Полчаса назад на железнодорожном вокзале была найдена девочка. На вид около пяти лет. Сидела на скамейке в зале ожидания одна. Мать не найдена. По камерам посмотрели — женщина просто оставила ребенка, развернулась и ушла в толпу. С концами.

— Очень трогательная и грустная история, — говорю я, искренне не понимая, какого черта я это слушаю. — Но я здесь при чем? Вы ошиблись номером.

— Мы не ошиблись номером, — в голосе инспектора звенит откровенный металл. — В рюкзачке у девочки лежала ваша личная визитка. Та, где указан ваш прямой мобильный. А к визитке степлером приколота распечатка из частной лаборатории. Результат генетической экспертизы. ДНК-тест на отцовство.

— Что за чушь? — я резко подаюсь вперед, кожаное кресло подо мной скрипит. — Какой еще тест?

— Обыкновенный, — чеканит Смирнова. — Вероятность девяносто девять и девять десятых процента. По этим бумагам вы — биологический отец этого ребенка.

Я на секунду перестаю дышать. Воздух в кабинете внезапно становится слишком густым, его не хватает.

— Это шантаж, — рычу я в трубку. — Какая-то сумасшедшая аферистка решила срубить бабла на моем имени. У меня нет детей. Передайте эти бумажки в мусорное ведро, а я прямо сейчас высылаю к вам свою службу безопасности. Они быстро разберутся, кто и зачем устроил этот цирк.

— Послушайте меня внимательно, — перебивает инспектор, и в ее тоне больше нет казенщины, только жесткая страшная реальность. — Мне плевать на ваших безопасников. У меня на стуле прямо сейчас сидит грязный, перепуганный насмерть ребенок. Девочка плачет и не разговаривает. Мать испарилась. По закону, эта бумажка из платной клиники — филькина грамота. Вы ей юридически никто. Свидетельство о рождении пустое, в графе «отец» стоит жирный прочерк.

— Вот и отлично, — рявкаю я. — Раз я никто, разбирайтесь сами.

— Я разбираюсь! — срывается на крик женщина на том конце. — Прямо сейчас за окном стоит дежурная машина. Через пятнадцать минут я выписываю акт о безнадзорности, сажаю эту девочку в машину и отправляю в распределитель. Оттуда — прямиком в детский дом. Система ее сожрет, вы понимаете? Если это шантаж — флаг вам в руки, живите спокойно дальше. Но если есть хоть один крошечный шанс, что это ваш ребенок... Если вы сейчас не приедете, не сдадите экспресс-тест в моем присутствии и не оформите опеку, вытащить ее из системы потом будет настоящим бюрократическим адом. Суды займут долгие месяцы. Месяцы в детдоме для домашнего ребенка, которого только что предала родная мать. Выбор за вами. Я жду полчаса. Адрес скину по СМС.

Гудки.

Я сижу, тупо глядя на погасший экран телефона. Сердце колотится как ненормальное.

Шантаж. Точно шантаж. У меня всегда был безопасный секс. Я параноик в этом плане. Никаких случайностей. Никаких «ой, я забыла выпить таблетку». Только проверенные женщины, только контроль...

Память вдруг подкидывает картинку, от которой меня прошибает холодным потом.

Пять лет назад. Точнее, почти шесть, если считать срок беременности.

Корпоративный выезд в роскошную гостиницу за городом. Завершение слияния двух крупных компаний. Огромная вечеринка для топ-менеджмента. Я помню ту девицу. Она терлась возле меня весь вечер. Из какого-то мелкого отдела присоединенной конторы. Наглая, с голодными глазами и явным желанием пристроиться повыше. Она откровенно вешалась мне на шею, чуть ли не в штаны лезла прямо у барной стойки, шептала на ухо какую-то дичь про то, что ищет «надежного покровителя» и готова стать моей содержанкой на любых условиях. Я тогда был трезвый, дико злой после тяжелых переговоров и отшил ее максимально жестко. Сказал что-то обидное, отправив искать банкомат попроще.