Книга Генеральный папа, страница 48 – Алёна Амурская, Ника Лето

— Виктория Андреевна, — вдруг раздаётся голос за моей спиной. Ледяной, ровный, опасный.

Я оборачиваюсь.

Зарубин стоит в дверях своего кабинета. Его лицо непроницаемо, но глаза… глаза темнеют. Он смотрит на Викторию, и в этом взгляде есть что-то такое, от чего глава PR-отдела бледнеет.

— Максим Эдуардович, я просто хотела…

— Я слышал, что вы хотели, — перебивает он, и его голос становится тише. — Высказывать свое личное мнение о внешнем виде моей сотрудницы?

Виктория сглатывает.

— Я… я беспокоилась об имидже компании…

— Имиджем компании занимаетесь вы, — Зарубин делает шаг вперед, и Виктория инстинктивно пятится назад. — А моим личным администратором занимаюсь я. И если вам не нравится, как она выглядит…

Он делает паузу и останавливается возле меня. И тут его рука неожиданно устраивается у меня на плече. Я вздрагиваю от этого прикосновения. По телу бежит ворох непрошенных мурашек. Ладонь у него тяжелая, горячая, уверенная. Он подтягивает меня к себе. Демонстративно, собственнически, так, чтобы все видели.

— Если вам не нравится, как выглядит мой личный администратор, — повторяет он, чеканя каждое слово, — значит, вам не нравится мой вкус. А мой вкус, Виктория Андреевна, не обсуждается.

В приемной повисает звенящая тишина.

Я стою, чувствуя его руку на своём плече, и не могу дышать. Потому что это не просто заступничество. Это заявление. Метка. Он показывает всем этим акулам, что я — его территория.

— Сдайте отчёт по третьему кварталу к обеду, — продолжает Зарубин, глядя на Викторию сверху вниз. — И больше не задерживайтесь в приемной. У вас есть свой кабинет.

— Хорошо, Максим Эдуардович, — лепечет она.

Потом разворачивается и пулей вылетает из приемной. Её идеальные каблуки цокают по коридору, пока звук не затихает вдали.

Зарубин убирает руку с моего плеча.

— Анна Николаевна, — говорит он, поворачиваясь ко мне. Я ловлю его взгляд, и мне становится не по себе. Он смотрит так же, как вчера. С тем самым тёмным желанием. Собственнически, горячо. — Возвращайтесь к Юле. Самое время для второго завтрака.

— Х-хорошо, — выдыхаю я с неимоверными усилиями. Голос едва слушается меня.

Зарубин ещё несколько мгновений смотрит на меня своим тяжёлым взглядом. Кивает, разворачивается и уходит в свой кабинет, оставив меня стоять посреди приёмной под взглядами секретарш.

Лера смотрит на меня округлившимися глазами. Инна прикрывает рот рукой. Даже Рита — невозмутимая Рита — чуть приподнимает бровь, что для терминатора в юбке вообще не свойственно.

Я медленно, словно во сне, возвращаюсь в свою комнату. Юля сидит в углу и играет с куклами, даже не замечает, что я вернулась.

А я сажусь на край своего стула.

Что это было?

Зарубин только что при всех прижал меня к себе. Сказал, что я «его личный администратор». Вкус. Его вкус.

Господи, что теперь обо мне подумают эти змеи? Они и так меня ненавидели, а теперь…

Теперь они будут думать, что я сплю с боссом.

А я не сплю! Я вообще ничего с ним не делала! Ну, кроме того, что вчера случайно…

Ночное происшествие… оно изменило всё. Я не знаю, как именно, но чувствую это каждой клеточкой своего тела.

Сегодня я ждала расправы, а получила защиту. Я ждала холода, а получила его руку на своём плече. И самое страшное — я не знаю, что со всем этим делать.