Книга Генеральный папа, страница 54 – Алёна Амурская, Ника Лето

Раздается тихий стук, отвлекая меня от кровожадных мыслей. Дверь открывается, и заходит Волков. В руках у него тонкая синяя папка.

— Нашёл? — я немедленно захлопываю ноутбук.

— Нашёл, Максим Эдуардович, — Волков подходит и кладет папку передо мной. — Проблема не в ней. Проблема у её отца. Николая Ивушкина.

Я хмурюсь, не спеша открывать картон.

— Что за проблема? Здоровье?

— Хуже. Уголовка.

— Он кого-то убил?

— Своровал, — Волков криво усмехается. — Точнее, на него повесили кражу. И самое забавное — на нашем объекте. Ивушкин ведь работает прорабом на «Восток-Арене».

Я медленно откидываюсь на спинку кресла.

— И что он украл?

— Вчера вечером там прошла внеплановая проверка нашего отдела внутреннего аудита. Выявили жёсткую недостачу по материалам. Кабель, смеси, дорогая отделка. Сумма ущерба — семь миллионов рублей.

Я перевариваю цифру. Для моей корпорации это погрешность в квартальном бюджете. Пыль. А для семьи Ани — это билет в один конец на дно жизни.

— Доказательства? — коротко бросаю я.

— Все акты приемки и списания подписаны лично Ивушкиным.

— Он реально украл?

Волков фыркает.

— Сомневаюсь. Мужик ездит на гнилой «Ладе» лохматого года, живёт в двушке с женой-бюджетницей и обедает гречкой из пластикового контейнера. Зато его непосредственный начальник, бригадир по фамилии Сычёв, за последние три месяца взял жене новую Audi из салона и купил норковую шубу.

— Схема?

— Классика, — безопасник пожимает плечами. — Сычёв в доле с кем-то из менеджеров снабжения. Они гонят левые фуры налево, а Ивушкина используют вслепую. Подсовывают ему пачки накладных в конце смены, когда человек заебался на морозе и подписывает всё не глядя. А Ивушкин — мужик старой закалки, верит людям на слово.

— И аудит дал ему время?

— Дал. До понедельника. Сказали: не вернёшь деньги — дело улетает в ОБЭП. Это стопроцентная посадка, Максим Эдуардович. У него ни адвокатов нормальных нет, ни связей.

Я открываю папку. Листаю распечатки, сканы тех самых липовых накладных, рапорты безопасников.

— Почему она плакала сегодня утром? Откуда узнала?

— Мы пробили биллинг, — Волков опирается руками на спинку стула для посетителей. — Вчера вечером, после того как аудит уехал, телефон Сычёва находился рядом с телефоном Ивушкина прямо возле строительных бытовок около сорока минут.

— Разговор по душам?

— Видимо. Потому что сразу после этого Ивушкин звонил в скорую. У него скакануло давление, чуть мотор не встал.

— Угрозы?

— Сто процентов. Сычёв понимает, что если старик пойдёт в отказ и наймёт хорошего юриста, схема может вскрыться. Ему нужно, чтобы Ивушкин взял всё на себя и сел тихо. Наверняка прессанул так, что у мужика сердце прихватило. Ну а жена ночью позвонила дочери, то есть Анне. Отсюда и слёзы.

Я молча закрываю папку. Картон тихо хлопает по столешнице, а внутри меня разворачивается ледяная ярость.

Какая-то мелкая вороватая крыса на моей стройке ворует мои деньги, запугивает до инфаркта старика и заставляет мою девчонку захлёбываться от истерики в моей ванной, думая, что её жизнь окончена.

Семь миллионов. Жалкие семь миллионов, из-за которых эта тварь посмела довести Аню до состояния сломанной куклы.

Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне.

А Аня, её гребаный душевный покой и её проблемы теперь принадлежат мне. Я купил их. Я подписал с ней контракт. И я порву любого, кто нарушит этот баланс.