Книга Генеральный папа, страница 74 – Алёна Амурская, Ника Лето

Через десять минут мы уже спускаемся в подземный паркинг, причем я чувствую себя так, словно меня запихивают в бронетранспортер.

Зарубин вторгся в мою личную жизнь на танке, снеся по пути все заборы и приличия, а я просто сижу на заднем сиденье гигантского тонированного внедорожника, прижимая к себе притихшую Юлю, и думаю, что пути назад нет. Вокруг нас два «гелика» охраны, а впереди — перспектива явиться в родительскую хрущевку в спальном районе в сопровождении олигарха из списка Форбс.

Господи, такое ощущение, что это какой-то фантастический сюр!

Когда Зарубин в своём безупречном кашемировом пальто выходит из машины во дворе нашего старого панельного дома, бабушки на лавочке синхронно умолкают. А при виде Волкова со своими амбалами, оставшегося дежурить у подъезда, их челюсти так и вовсе дружно отвисают.

Мы поднимаемся на четвёртый этаж без лифта. Я иду впереди с Юлей на руках, а Зарубин размеренно шагает следом, даже не запыхавшись, словно каждый день тренируется на беговой дорожке с уклоном.

Я толкаю хлипкую деревянную дверь нашей квартиры.

— Мам, пап, это я! И я не одна.

Появление нашей кавалькады погружает крошечный коридорчик в состояние пространственного коллапса. Наша маленькая кухня с жёлтыми обоями в цветочек и вечно гудящим холодильником физически не рассчитана на мужчин такого масштаба.

Мой отец, который как раз пил чай в своей неизменной домашней фланелевой рубашке, при виде Зарубина давится сушкой и судорожно вскакивает, роняя стул.

— Максим… Эдуардович? — растерянно говорит он, переводя взгляд с босса на меня. — Анечка, а что… что случилось-то?

Мама тут же выходит из комнаты с полотенцем в руках и застывает у порога. Однако, как учитель с многолетним стажем, соображает быстрее, когда её взгляд падает на Юлю, которая со страхом вжимается лицом в мою шею.

— Так, тихо-тихо, — включает она свой фирменный педагогический тон. — Коля, подними стул и не ори. Девочку напугаешь. Анечка, поставь малышку на пол.

— Она боится, мам, — сообщаю я, проходя к столу.

Задумчиво глянув на девочку, мама идёт к шкафу и достает старую фаянсовую вазочку с сушками, а следом карандаши и мою детскую раскраску, которая каким-то чудом до сих пор хранится на полке.

— Юленька, верно? — мягко говорит она, присаживаясь перед ней. — Смотри, что у меня есть. Это волшебный кот, его нужно сделать рыжим. Посидишь тут с Аней рядом?

Юля настороженно переводит взгляд с мамы на меня. Я сажусь на табуретку у окна, и малышка тут же прижимается своим бедром к моему колену, садясь на маленькую скамеечку в углу. Но всё же раскраску берёт и принимается с любопытством её изучать.

Тем временем Зарубин, не утруждая себя долгими прелюдиями, расстегивает пуговицы пальто, садится на предложенный папой стул и выкладывает прямо на стол между чашкой с недопитым чаем и сахарницей знакомую папку с контрактом.

— Николай Степанович, Елена Викторовна, — негромко произносит он, — Ходить вокруг да около я не люблю, поэтому скажу прямо. Я предложил вашей дочери стать моей женой на один год. Вот наш брачный контракт.

У отца отвисает челюсть. Он переводит взгляд на папку, потом на меня и снова на Зарубина.

— Чего?.. — хрипит он. — Какой женой? Анька, ты… беременна, что ли?

— Папа! — я заливаюсь пунцовой краской стыда до самых ушей. — Ты с ума сошел?! Нет, конечно!