Книга Измена. Не твой сын, страница 29 – Лиссбет Котцова

— Увидишь.

— Ты не знаешь.

— Не знаю. Но если ты сейчас не пойдешь домой, я позвоню маме, и она бросит там всё: Машу, Лину, адвоката, документы — всё. И приедет искать тебя. Ты хочешь, чтобы она уехала от твоей мамы?

Тимур опустил глаза.

Анна ехала домой и впервые за последние двое суток молилась.

Не словами. Не так, как молятся в храме или перед иконой. Она просто сидела на заднем сиденье такси, сжимала телефон в руке и повторяла про себя одно:

Только бы живы. Только бы дома. Только бы успеть.

Рядом с ней сидела Лина.

Елена Викторовна настояла, чтобы Лину осмотрели врачи, но та отказалась ехать в больницу, пока не увидит Тимура. Сафонова спорила, полиция требовала объяснений, опека задавала вопросы, Марк пытался говорить с Машей, а Вера Павловна смотрела на всех так, будто уже составляла новый план.

В итоге всё решилось не законом, не доводами и не документами.

Маша тихо сказала:

— Я поеду туда, где Тимур.

И никто не нашелся, что возразить сразу.

Лину посадили в такси рядом с Анной. Сафонова поехала следом на своей машине с Машей — так было безопаснее и “юридически чище”, как сказала адвокат. Марк хотел ехать за ними, но Анна посмотрела на него так, что он остался у банка рядом с полицией.

— Я должен увидеть детей, — сказал он.

— Сегодня ты должен впервые не делать того, что хочешь, — ответила она.

И ушла.

Теперь Лина сидела рядом, прижав руку к боку. На ее губе запеклась кровь, лицо было серым. Но глаза — живые, горящие, страшные.

— Он цел? — спросила она уже в третий раз.

— Тимур? Да. Соня сказала, он дома.

— Она точно сказала?

— Да.

— А Вера…

— Вера Павловна ушла.

Лина закрыла глаза, но не успокоилась. Ее пальцы сжимали край сиденья так крепко, что побелели костяшки.

Анна смотрела на нее краем глаза.

Вот она. Женщина, из-за которой вчера рухнула ее жизнь.

Нет.

Не из-за нее.

Анна заставила себя исправить мысль.

Жизнь рухнула не из-за Лины. Лина только открыла дверь в комнату, где всё давно горело.

Они молчали почти всю дорогу. Между ними лежали годы, о которых Анна не знала, ребенок, которого Лина родила от ее мужа, девочка, которую у Лины украли, и боль, которую невозможно разделить честно.

На светофоре Лина вдруг сказала:

— Я не хотела, чтобы он узнал так.

Анна не сразу поняла.

— Тимур?

— Да. Про Машу. Про меня. Про всё. Я думала… — она усмехнулась, и от этой усмешки стало больно. — Я всё время думала, что будет момент. Правильный момент. Когда я смогу посадить его рядом, взять за руку и сказать: “У тебя была сестра. Я думала, что потеряла ее. Но я ошиблась.” Глупо, да?

Анна смотрела в окно.

— Нет.

— Глупо, — повторила Лина. — Правильных моментов не бывает. Есть только правда, которая врывается, когда ты слишком долго держишь дверь.

Анна медленно повернулась к ней.

Фраза могла принадлежать и ей.

Лина будто поняла это и опустила глаза.

— Вы имеете право меня ненавидеть.

— Вы уже говорили.

— И все равно.

— Сейчас я не знаю, что чувствую.

— Это лучше, чем ненависть?

Анна подумала.

— Не всегда.

Такси свернуло к дому. У подъезда стояли люди: соседки, мужчина в спортивной куртке, пожилая женщина с телефоном у уха. На лавочке сидела мать Анны, закрыв лицо руками. Рядом с ней стоял полицейский — тот самый молодой, с места аварии. Видимо, соседи действительно вызвали наряд.