Книга Развод. Жалости не дождешься, страница 20 – Ева Шах

Я кивнула.

— Скажите вслух.

Я подняла на него глаза.

— Если почувствую опасность, я встану и уйду.

— Хорошо.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

И в этой тишине было что-то слишком личное для людей, которые знакомы всего ничего.

Я первой отвела взгляд.

— Спасибо, — сказала тихо.

— Пока не за что.

Но я уже знала: за что.

Не только за адвоката.

Не только за план.

Не только за защиту.

За то, что рядом с ним мне впервые за эти страшные дни не хотелось уменьшиться.

Наоборот.

Хотелось снова стать собой.

Глава 13

Глава 13

В клинику я ехала с ощущением, будто добровольно иду в пасть к чему-то липкому, чужому и очень опасному.

Марк не поехал со мной. И я понимала почему. Его присутствие в таком месте сделало бы ситуацию слишком заметной. Но он держал слово: у входа в «Эвермед» меня уже ждал мужчина в темном пальто, который представился коротко:

— Игорь. Я рядом. Если что — просто выходите.

Кивнув, я вошла внутрь.

Клиника была безупречной. Светлой. Тихой. Дорогой. Именно такой, какой и должны быть места, где творят вещи, после которых людям потом сложно доказать, что с ними вообще что-то делали. Здесь пахло кофе, стерильностью и деньгами. На стойке ресепшен сидела девушка с идеальной укладкой и вежливой улыбкой, которая не имела никакого отношения к сочувствию.

— Полина Андреевна? Вас ожидают.

Конечно.

Меня уже ждали.

Почти как жертву к назначенному времени.

Я шла по коридору, чувствуя, как каждый шаг отдается у меня в позвоночнике. Сердце билось ровно, но слишком сильно. Я мысленно повторяла слова Титова: не подписывать лишнего, ничего не принимать, не геройствовать.

Кабинет Аркадия Львовича Дёмина выглядел как воплощение медицинского успеха: светлое дерево, дипломы в рамках, темно-синее кресло, дорогая ручка на столе. Сам врач оказался мужчиной лет шестидесяти, с мягким голосом и тем типом доброжелательности, от которого мне сразу захотелось держаться подальше.

— Полина Андреевна, проходите, присаживайтесь. Наслышан о вас.

Я едва не усмехнулась.

Наслышан. Еще бы.

Интересно, в каком именно контексте меня здесь обсуждали: как бесплодную, неудобную или слишком живую?

— Галина Аркадьевна очень о вас беспокоится, — продолжил он, раскладывая перед собой какие-то бумаги. — И ваш супруг тоже. Семья у вас, как я понимаю, хорошая, заботливая.

Семья.

Заботливая.

Я села напротив и почувствовала, как внутри поднимается ледяное спокойствие.

— Это приятно слышать, — сказала я.

— Я изучил предварительную информацию. Ничего критичного, но в таких случаях важна тонкая работа с гормональным фоном, нервной системой, психоэмоциональным состоянием. Женщинам вашего склада часто мешает именно внутреннее напряжение.

Женщинам моего склада.

Какого именно склада, интересно? Того, что не подписывает дарственные под чай с таблетками?

— И что вы предлагаете? — спросила я.

— Для начала мягкую поддерживающую схему. Успокоим нервную систему, выровняем сон, снимем тревожность. На этом фоне организм начинает реагировать значительно лучше.

Он говорил гладко. Ласково. Очень профессионально. И именно от этого мне было так мерзко.

— Я бы хотел назначить вам курс, — продолжил он. — Совсем легкие препараты, не переживайте. Часть начнете уже сегодня.

Вот оно.

— Сегодня? — переспросила я.