Книга Вера для мажора. Услышь меня, страница 33 – Ника Оболенская

— Девятьсот девяносто девять! — торжественно объявляет Ксюха, закончив считать.

Ба, подслеповато щурясь, подходит к букету поближе и беззвучно шлепает губами. Математики даже на пенсии — такие математики.

— Двойка тебе, Ксения, — резюмирует она. — Одной не досчиталась. Тысяча.

— Как покойнику, — с истеричным смешком вырывается у меня.

Вдогонку просится связка непечатного мата, но я прикусываю щеку изнутри.

С бабули потом станется присесть мне на уши с нотациями. И ей-то точно глубоко по гладиолусу, что я не слышу.

Ксюха беззаботно машет рукой:

— Да и пофиг! Оп! — Вытаскивает одну за стебель. — Вот и все. Зырьте, даже шипов нет!

Очень. Очень жаль! Потому что я дико желаю засунуть этот веник белобрысому мажору прямо в его золотую задницу. Можно оптом, можно в розницу. Главное, что с шипами он бы это прочувствовал на всю тысячу.

— Это тот парень, что сюда приходил? — Ксюха деловито делает селфи с букетом.

— Интересно, когда это у тебя парень появился? — бабуля стреляет в меня взглядом поверх очков и неодобрительно поджимает подбородок.

— Никто у меня не появился! — раздраженно дергаю плечом. — Это просто знакомый из центра, подвез после работы, и все.

— Ну-ну, — бабуля это произносит с таким видом, что я чувствую себя лгуньей.

Но это ведь правда. Опарыш мне даже не друг!

— А цветы эти… — произношу задумчиво, прикусывая заусенец. — Скорее всего ошиблись адресом.

— Гонишь, что ли? — На мордашке Ксюши проступает удивление. — Я сама слышала, как тот дядька назвал тебя по имени. Или у нас еще есть какие-то Веры Зайцевы?

— Я же просила не выражаться! В мое время парни дарили конфеты и билеты в театр… — Ба садится на своего любимого конька и начинает бухтеть. — А сейчас вон, венки дарят.

— Ну красиво же, Олимпиада Львовна, — вздыхает Ксюха, утомившись делать стопятьсот фото.

— И чего? — Ба недовольно кивает на цветы. — Будто ими сыт будешь… лучше бы продуктовую корзину прислал.

Ага. Так и вижу, как опарыш тащит мне пакет еды.

— Что делать-то с ними будешь, Верунь?

Пожимаю плечами. Раз нет шансов прямо сейчас засунуть их в задницу бабуину, остается только пялиться до усрачки и не помереть от счастья.

— А можно я себе заберу хотя бы штучек пятнадцать? — Ксюха молитвенно складывает ладошки. — Ну пожа-а-алуйста!

— Одной тебе хватит. — Ба что-то прикидывает в уме и продолжает: — Верунь, беги в уборную за ведром. Да, и воды сразу набери!

Когда я возвращаюсь в комнату, Ба и Ксюха уже дербанят мой букет, о чем-то споря.

— Я говорю, лучше у метро, — бубнит Ксюха.

— Чепуха, — отмахивается Ба. — Кто их там возьмет, да еще и в будни? Нет, нужно поближе…

Под шумок собираюсь и сбегаю от этих доморощенных барыг в центр.

А куда еще? Работы-то больше нет!

Пока шлепаю по дороге от остановки, замечаю, как мимо проплывает дорогущий автомобиль и останавливается почти у самых ворот Тишины.

Морщусь — в последнее время у меня аллергия на роскошь, аж пятки зудят.

Из катафалка за много мультов вылезает дама представительного вида — от мысков остроносых туфель до подведенного алой помадой рта. Окинув меня цепким взглядом, она замирает рядом с тачкой.

И по мере моего приближения, до меня медленно, но верно доходит — что эта мамзель явно дожидается меня.

— Вера, здравствуйте! — начинает она, стоит мне поравняться с ней.