Книга Вера для мажора. Услышь меня, страница 34 – Ника Оболенская

На ее холеном лице читается такой энтузиазм, что мне моментально становится плохо.

По своему печальному опыту скажу, что доверять людям с такими лицами — последнее дело. Наебут, и не заметишь.

— Здравствуйте, — произношу нейтрально и собираюсь пройти мимо, но дамочка будто невзначай заступает мне дорогу.

— Прошу, уделите мне пару минут.

Хочется съязвить про консультантов в магазине — те тоже навязчивые, как клещи по весне.

— Мы разве знакомы? — Поднимаю вопросительно бровь и со вздохом снимаю с головы наушники.

— Меня зовут Татьяна. Я представляю интересы Сафонова Алексея Михайловича…

— А-а-а, так с этого и стоило начинать, — облегченно перебиваю. — Вы же по делам фонда? Вам нужно к Валерии Дмитриевне, она всем занимается. Я только волонтер…

Но Татьяна огорошивает меня:

— Я к вам, Вера, по личному вопросу.

— Ко мне? — Недоуменно смотрю на эту женщину.

— Давайте продолжим наш разговор в машине.

Зачем-то оглядываюсь по сторонам. Не нравится мне все это.

— Я вас не съем, Вера, — улыбается одними губами Татьяна, с легкостью раскусив меня.

— На случай, если вы решили похитить мою тушку и сдать на органы, — сообщаю, вытаскивая из кармашка рюкзака связку. — Я ношу с собой перцовый баллончик и шокер.

— Кто же об этом сообщает заранее, Вера? — хмыкает она и распахивает дверь. — Прошу.

— О чем вы хотели поговорить? — спрашиваю, как только Татьяна усаживается рядом.

Но она не торопится отвечать. Маринует меня, элегантно попивая воду через трубочку.

— Вера, — наконец произносит она. — Как вы относитесь к тому, чтобы стать частью команды в предвыборной кампании?

— Никак. — Равнодушно пожимаю плечами, теряя интерес к этой беседе.

Я правда далека от политики и всех этих подковерных игр.

— Сейчас молодежь очень активно вовлекается в такие процессы, — продолжает гнуть свое Татьяна.

— Рада за них, — киваю и тянусь к ручке. — Ну, раз это все, то я…

— Вера, подождите! Мы можем помочь друг другу.

Меня это начинает напрягать. У этой бабцы настырности, как у нашего соседа-алкаша Коляна, когда трубы горят, а до получки еще два понедельника.

Мда?

Я просто вкладываю в свой взгляд весь имеющийся скепсис.

— А если я скажу, что через неделю вы будете слышать?

Полный аут.

В прохладном салоне мне мгновенно становится жарко, а через секунду неприятное, липкое чувство гадливости бежит от затылка вниз по позвоночнику. Во рту мгновенно пересыхает.

— Об этом не написано у меня на лбу, — выдавливаю я, слова выходят рвано, с паузами. Руки сами складываются на груди в защитный замок. Мне не нравится, когда незнакомые люди пытаются препарировать мою жизнь на куски.

— Конечно, нет. Но мы внимательно изучили историю вашего недуга… — Татьяна лучится довольством, будто лично поставила мне диагноз. — … и готовы вам помочь.

Пораженно качаю головой:

— И часто такое практикуете?

Интуиция буквально вопит на сверхчастотах, что эта холеная выдра не по доброте душевной собралась спасать глухую сиротку.

— Ваш случай особый, Вера… — ободренная моей реакцией Татьяна придвигается чуть ближе.

Это она зря. Я нервная. Могу и цапнуть.

— Но времени мало, вы же понимаете, что с вашим заболеванием оно утекает как песок сквозь пальцы.

Как красиво чешет!

— Прогрессирующая нейросенсорная тугоухость… — Притворная грусть на лице Танечки бесит. А еще ее цепкий взгляд, которым она отслеживает мою реакцию.