Книга Вера для мажора. Услышь меня, страница 36 – Ника Оболенская

— Конечно! — Киваю и подхватываю связку ключей. — Я мигом.

Пулей несусь в кабинет. На аккуратно прибранном столе вижу флешку. Хватаю ее и неловко задеваю толстую черную папку, лежащую с краю.

С глухим шлепком она падает на пол, и, как по волшебству раскрывается.

Черт.

Поспешно поднимаю ее и машинально пробегаюсь глазами по тексту. Взгляд цепляет эмблема зеленого креста и крупные литеры МедИнтер в шапке документа. Наверняка очередное коммерческое предложение. Нам их рассылают пачками.

Навожу на столе порядок и лечу обратно к МамЛере.

— Спасибо, дорогая! Выручила! — Она сжимает в кулаке флешку и вдруг обеспокоенно вглядывается в меня. — Все в порядке, Вер? Ты какая-то замученная.

— Просто день такой, — отмахиваюсь, ограничившись нейтральной фразой.

— Отдохни завтра.

— Ага.

Вечером совершенно вымотанная плетусь домой. В общем коридоре на меня наскакивает Ксюха.

— Верка, я тебя уже заждалась! — Она едва не подпрыгивает от нетерпения. — Тебе там такое принесли!.. Но Олимпиада Львовна запретила без тебя открывать…

— Открывать? — тупо переспрашиваю, поворачивая ключ в замке.

И замираю.

На полу, прямо у порога, стоит огромная корзина с вычурным атласным бантом. Забитая до верха яркими, глянцевыми коробками конфет.

На секунду я теряю дар речи, а потом поворачиваюсь к перемещающейся у порога Ксюхе:

— Бери любые, — каркаю и сама впихиваю ей в руки первую попавшуюся коробочку.

А потом захлопываю дверь прямо перед ее носом.

От ярости хочется орать и топать ногами. Желательно прям по этим гребанным конфетам.

Руки трясутся, когда я достаю из кармана телефон. Аккаунт этой благородной плесени находится с первого раза.

Тапнув на противную рожу, захожу к нему в профиль.

— Благодарность, наверное, ждешь, сукин ты сын?! — рычу, стуча пальцами по виртуальной клавиатуре. — Сейчас я как следует тебя отспасиблю.

Мое сообщение уходит адресату. Сердце барабанит в груди отбойным молотком, сбивая дыхание.

Ублюдок в сети.

Прикусываю губу, вцепившись в телефон.

А потом этот гандон что-то начинает печатать…

— Нахрена мы эту муть смотрим? — Небрежно машу бутылкой пива в сторону экрана, где по лесу скачут синие гуманоиды. — Включи уже Формулу… ну или порево задорное.

— Езжай к себе и смотри его до усрачки, — бормочет Лекс, не отрываясь от плазмы. — А, точно! Ты же теперь пердишь в мой диван.

Ага, и ломаю всю малину Лексу.

Хасан с Панчем тут же подключаются и дрочат меня.

— Сафоня — бомжара! — Сева шлепает меня по плечу. — Приходи, горемыка, ко мне в зал. Матов тебе настелю, будешь как принцесса спать. Горошины свои там раскинешь…

Хасан отбито ржет, расплескивая пиво на ковер.

— Бес, ты видел, во что он превратил свою хату! Там же места живого не осталось!..

— Э, харош свинячить! — Лекс раздраженно цокает. — Кам, ты че, блядь, опять нажрался?! Да сколько можно…

— Скока нужно, — еле ворочая языком, отвечает Хасан.

— Трахнул бы уже свою ебанутую Жу… — начинаю, но Сева ощутимо пихает меня кулаком в бок.

У Хасана взгляд на секунду стекленеет, а потом он снова начинает свою песню:

— Сафоня на подсосе.

— Да затухни! — раздражаюсь и рявкаю на него. — И так, блядь, башка болит.

Ага, последствия вчерашнего обжиралова. Плечо тянет и ноет — это уже привет от биты.

— Ну и согласился бы рожей посветить в телеке, от тебя не убудет, — Кам пьяно скалится во все тридцать два. — Папашка сразу сыночке денег в зубы даст. А-а-а спорим, что ты уже через пару дней будешь просить микрофончик поправить и синяки замазать?