Книга Разбуди меня в Сеуле, страница 152 – Надежда Тихомирова

Еще в самолете Веронике несколько раз приходила в голову соблазнительная мысль отправиться сразу в апартаменты, которые она успела забронировать из Сеула на несколько недель, – однако хозяин был готов вручить ей ключи только днем, а значит, вселиться она сможет лишь завтра. Что ж, это всего лишь одна-единственная ночь с отцом. Можно пережить.

Пройдя прямо по коридору, Вероника свернула в свою комнату – и нажала кнопку выключателя. В комнате, казалось, ничего не изменилось: тот же древний шифоньер на ножках, детский диван, на котором она в последние годы еле помещалась, деревянное, крашенное белой краской окно и… плакат!

У Вероники побежали по спине мурашки: тот самый плакат – ее портал в мир ангелов! С него ей улыбались Дженни, Джису и Кенни – которые теперь были не недостижимыми K-Pop-артистами, а ее командой, семьей, ее привычной жизнью!

Вероника тихо опустила сумку на пол у дивана и, сняв кожаную куртку, повесила ее на спинку стула. Затем быстрыми шагами вышла из комнаты и уставилась на дверь комнаты родителей. Отец, должно быть, спал там.

Секунду помедлив, Вероника неслышно толкнула дверь и вошла. В нос ударил застоявшийся перегар. Когда глаза привыкли к темноте, она различила на кровати грузную фигуру, спрятанную под одеялом – оттуда раздавалось сопение, что означало, что отец был все еще жив, а также был пьян и спал. Она подошла поближе, потрогав пальцами его лоб.

— Папа, это я… я приехала.

Человек на кровати не проснулся, продолжая сопеть, и Вероника вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Вернувшись к себе, она присела на диван и уставилась в темное окно.

«Как скучно. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я уехала, – но здесь не изменилось вообще ничего: двор, комната, пьяный отец… Я думала, что буду психовать от возвращения ко всему этому бреду – но сейчас не чувствую вообще ничего. Как будто это старая выцветшая картинка, которую пора скомкать и выбросить в мусорное ведро».

Ранним утром Вероника проснулась от звука шаркающих шагов в коридоре и сразу же открыла глаза, сообразив, что сейчас, как обычно без стука, в комнату ворвется отец. Перед ее внутренним взором возникло лицо Джехи – господин Мун тоже умел быть беспардонным. Только сейчас Вероника осознала, что Мун проигрывал с ней свои манипуляции, заставляя следовать за собой и повиноваться, так же, как это делал отец, только в другом измерении. В Сеуле Каюн научилась справляться с манипуляциями, и сейчас она намеревалась использовать этот бесценный опыт.

— Ты? – Голос отца прозвучал со сна хрипло. Он поправил рукой прядь жирных волос у глаз и, подойдя к столу, водрузился на заскрипевший под ним компьютерный стул. Уставился на дочь. – Когда явилась? Увидел чужие сапоги в коридоре, подумал, кто мог в ночи притащиться…

Веронике показалось, что отец сильно изменился: посерел, похудел, темные глаза поблекли, словно покрылись мутной поволокой.

Девушка уселась на кровати по-турецки, мысленно поздравив себя с тем, что вчера легла спать не раздевшись.

— Я ненадолго, вчера ночью прилетела. А ты… Пока я здесь, не заходи в мою комнату без стука.

Лицо отца скривилось, а глаза заблестели из-под торчащих пучками бровей.

— Явилась не запылилась?! – рыкнул он. – Взрослая жизнь оказалась не такой простой, как ты думала?