Книга Нулевой токсин, страница 73 – Мария Эмви

Чем сильнее ты сжимаешь пружину, тем разрушительнее будет ее удар, когда она сорвется с предохранителя.

День, который должен был изменить историю «Апейрона», начался для Элизабет с того, что она порезала палец. Девушка стояла перед зеркалом в ванной, в руках у нее был старый серебряный кулон на тонкой цепочке — единственное украшение, доставшееся от матери. Устав разрешал носить личные вещи только в том случае, если они были полностью скрыты под глухим воротником форменной одежды и не содержали смарт-чипов. Пальцы Элизабет дрожали мелкой противной дрожью, которую она никак не могла унять. Замок кулона заело, она попыталась поддеть крошечную защелку ногтем, но рука соскользнула, и острый край металла глубоко царапнул подушечку указательного пальца. Девушка выругалась сквозь стиснутые зубы, слизывая выступившую каплю крови. Солоноватый вкус железа на языке показался Элизабет пророческим. Сегодня все будет на грани, и она может истечь кровью, как минимум, фигурально.

Девушка заставила себя сделать медленный вдох, успокоила руки и наконец открыла створку кулона. Оттуда на нее посмотрело улыбающееся лицо десятилетнего Ганса с выцветшей, обрезанной по краям фотографии. Элизабет бережно вытащила снимок, сложила его и спрятала в карман брюк. Затем она взяла с края раковины микро-накопитель, который ей передал Залман. Куратор Коваль вложила его в кулон на место фотографии брата и защелкнула металл. Когда она надела цепочку на шею, холодное серебро легло прямо в ямочку между ключицами. Флешка внутри кулона казалась невыносимо тяжелой, словно она весила не пару граммов, а целую тонну. Она обжигала кожу, пульсировала, кричала о том, что Элизабет Коваль, идеальный и послушный куратор сектора «Б», готовится совершить акт корпоративного терроризма. Элизабет посмотрела на свое отражение в зеркале. Вчера ночью, в янтарном свете соляной пещеры, она была живой, растрепанной и задыхающейся от страсти в руках Залмана. Сегодня же она должна была стать бесплотным призраком. Инструментом. На левом запястье девушки зеленым светом горел браслет «Нейро-Синтез». «Последний день мы живем по вашим правилам, мистер Сфорца» — подумала Элизабет, погладив гладкий металл.

Утренняя рутина в Секторе «А» превратилась для нее в изматывающую пытку временем, каждая минута тянулась как густой сироп. Элизабет разносила утренние витаминные комплексы, измеряла давление пациентам, вежливо и отстраненно кивала в ответ на их пустые, бессмысленные комментарии. Маркус Гейл долго рассказывал ей о том, как прекрасно он выспался и как его больше не волнуют проблемы логистики на азиатском рынке. Амалия Дюпре жаловалась на температуру воды в душевой. Девушка слушала их, улыбалась натянутой улыбкой, а внутри нее, как неумолимый метроном, тикал обратный отсчет.

Когда наступило обеденное время, страх Элизабет постепенно начал обретать форму, так как близился первый этап их с Залманом плана. По пути в столовую девушка проверила заряд лазерного микро-перфоратора в своем кармане. Залман научил ее, как снять с него медицинский ограничитель мощности. Теперь это был не просто инструмент для забора крови, а миниатюрный резак. Вскоре она уже стояла на своем посту у входа в столовую Сектора «А», прижимая к груди планшет. Залман Левин сидел за крайним столиком у панорамного окна. Как всегда один, и как всегда с идеально прямой спиной, опущенными плечами и пустым взглядом, устремленным в заснеженную даль. Он монотонно, движение за движением, словно плохо запрограммированный робот, отправлял в рот кубики паровой рыбы. Элизабет не могла оторвать от него глаз, хотя правила предписывали ей следить за всем залом. Ей нужно было подтверждение, хоть какой-то знак, что их план саботажа в силе.